Плюшевая заноза

– У тебя не занято?

– Занято.

– Прости.

Я попытался встать, когда услышал:

– …Было. Подруга не пришла. У нее там форс-мажор…

– Стало быть, не прогонишь? Меня Алекс зовут.

– Ну, если Алекс, то не прогоню. Оливия, – она протянула мне руку, и я нежно пожал ее.

– А если бы меня звали по-другому, прогнала бы?

– Ага. Будь ты Сэмом.

Я вопросительно посмотрел на нее.

– Мне постоянно везет на придурков по имени Сэм. Поэтому, когда я слышу это имя, сразу ухожу. Надоело разгребать за ними проблемы.

– Что, много проблем?

– Ну, посуди сам: мой сосед Сэм в детстве сломал мне нос, когда мы с ним не поделили машинку, и мне прилетело этой самой машинкой в лицо. Одноклассник Сэм однажды не рассчитал безопасное расстояние во время одного прикола и подпалил мне волосы зажигалкой. Хорошо, быстро потушили, налысо стричься не пришлось. Еще один парень в школе, тоже Сэм, пару лет назад наехал на меня, выезжая на своей машине задом с парковки и забыв посмотреть в зеркало. Итог – двойной перелом левой ноги. Сорок дней в гипсе. И это летом! Ну и кульминацией стал мой бывший, после которого я зареклась впускать в свою жизнь Сэмов: он пришел знакомиться с моими родителями, опрокинул на пол торт, который мама готовила весь вечер, после чего собрал его обратно на тарелку и поставил на стол, уверяя при этом, что он не виноват и торт сам упал. Ага, с середины стола, как же! Когда мой папа сделал ему замечание, призвав признать свою вину, Сэм обозвал его старпером и сказал, что не обязан выслушивать папины претензии, после чего хлопнул дверью и скрылся в тумане. Кстати, на улице действительно был вечерний туман. На следующий день он, правда, пришел извиняться с букетом цветов и тортом. Но! Когда я увидела, что эти цветы он сорвал с нашей клумбы, вытоптав добрую ее половину, пришла в ярость и послала его куда подальше. А торт… торт оказался просроченным.

Я не выдержал и рассмеялся. Нет, ну надо же! Действительно, четыре человека с роковым (для Оливии) именем и от всех остались настолько негативные воспоминания.

…С девушкой было весело и легко общаться, и мы даже не заметили, как просидели в кафе до его закрытия.

Уж не знаю, что было в ее голове, насколько я ей понравился при первом знакомстве, но когда мы вышли на улицу, она, сославшись на обещание быть дома к десяти, села в такси и уехала, не оставив ни адреса, ни номера телефона.

До самого утра мне не давало покоя воспоминание: ее загадочный горящий взгляд и закушенная губа, когда она обернулась, уже будучи около машины.

Другой парень, возможно, ничего бы не заметил, но не я.

Я стал каждый день приходить в кафе, где впервые ее увидел, и садился за тот же столик, заказывая кофе.

С Дарнеллией я больше не флиртовал, да и она все поняла в прошлый раз, когда увидела нас, смеющихся, за одним столиком. Надо отдать ей должное, доброжелательности в ее взгляде не убавилось. Она с такой же теплой улыбкой приносила мне чашку с дымящимся ароматным напитком, спрашивала о моем настроении, а когда я расплачивался, не дождавшись Оливию, подбадривала меня, уверяя, что она обязательно придет.