Плюшевая заноза

– По-моему, ты наговариваешь. Когда я в последний раз ее видела, она была сущим ангелом.

– Потому что за хорошее поведение ей была обещана пони.

– Купили? – ухмыляясь спросила Джессика, хотя ответ был очевиден.

– Ага. Двух. Она, видите ли, выбрать не смогла.

– Покажешь потом?

– Ты только напомни, а то могу забыть. Память-то девичья.

– А может, это старческий склероз?

– Я тоже по тебе скучала! – подруга скорчила мстительную гримасску, но в следующий момент аж подпрыгнула на месте от посетившей ее мысли, отчего Алекс вздрогнул.

– Тихо, тихо, малыш. Это тетя Эмма, ты скоро к ней привыкнешь.

– Да я тут что вспомнила! Полгода назад…

– Мама! Мне нечего надеть! Я хочу новое платье! – около дивана возникла девочка лет десяти в джинсах и водолазке.

– Дочь, купим. Позже. Видишь, у нас гости. Поздоровайся.

– Здрасьте, – девочка кинула беглый взгляд на Джесс и Алекса, после чего топнула ногой. – Но я хочу сейчас! Поехали.

– А как же Ричард? Покажи ему нашу елку.

– Он уже большой. Сам подойдет и посмотрит. Я ему что, няня?

– Ты ему хозяйка дома. А он – твой гость.

– Я его не звала.

Я побелела. Не от злости. А оттого, что узнала в этой девочке себя. Мне тоже нужно было все и сразу и меня никогда не волновали причины, по которым мое «хочу» откладывалось.

– Катарина, так нельзя!

– Ты обещала! Поехали за платьем! – девочка схватила маму за руку и потянула ее с дивана.

– Если ты будешь так себя вести, я тебя накажу.

Девочка сложила руки на груди и сердито засопела.

– Поиграй пока. А когда гости уедут, мы съездим с тобой в магазин и купим тебе все, что захочешь.

– Мне кажется, вам пора домой, – повернулась маленькая нахалка к Джессике.

– Мне кажется, тебе пора в свою комнату! Иди и подумай над своим поведением! – вскипела мать.

– Ненавижу тебя! – прокричала Катарина матери в лицо и убежала наверх.

Как же это ужасно выглядело со стороны! Разве можно так с мамой? А с гостями? Это же эгоизм в чистом виде!

Неужели… Да, я когда-то была такой…

– Ох, прости, подруга. Катарина стала совсем неуправляемой. Психолог сказал, что это переходный возраст, но как-то рано… Прости, мне так стыдно.

Джессика не нашлась, что ответить, поэтому молча положила Алекса на диван, встала и налила себе чай в белоснежную фарфоровую кружку, на боку которой красовался все тот же семейный герб, написанный золотой краской.

– Джесс?

– Все хорошо. Как дела у Стэнтона? – решила она перевести тему.

Видно было, что Эмма чувствовала себя крайне неудобно перед подругой, но принести свои извинения – это все, что она могла сделать в данной ситуации.

Наверно, моей маме тоже было за меня стыдно перед друзьями и родственниками. Жаль, что я не могла уже ничего исправить.

– Алекс, – сказала я малышу, – я очень тебя прошу, что бы не случилось, никогда, слышишь, никогда не ставь свои желания выше чужих. И еще… всегда думай о чувствах родителей… И говори им, как сильно их любишь. Особенно маме… – я со всей теплотой взглянула на голубоглазого мальчишку.