Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ)
- Автор: Nicols Nicolson
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ)». Краткое содержание книги:
— Спасибо, сеньор Васент, за откровенность и прямоту, я ценю все твои качества, присущие настоящим мужчинам, но у меня, как отца, есть еще один вопрос. Должен сказать, очень неудобный для тебя вопрос. Но прошу понять меня правильно: понимаю, дело, как говорится, молодое, сам был молодым и горячим, так вот, ты не обесчестил ли Кьяру в одну из ночей на острове, под воздействием страсти, не выдержав присутствия рядом с тобой столь привлекательной и юной особы, как моя дорогая дочь?
— Сеньор Бруни, перед лицом Господа нашего, заявляю, что не покушался на честь вашей дочери. Считаю подобные поступки, использование женской слабости и беззащитности, недостойными настоящему мужчине, которым себя всегда считал, и действовал сообразно таким, раз и навсегда установленным для себя правилам с ранних лет. Не так, знаете ли, я был воспитан своими родителями, которые были для меня образцом во всем.
— Верю-верю, но и ты пойми меня, отдать кому-то в жены Кьяру, лишенную девственности, для меня урон чести. Я должен был задать тебе этот вопрос, надеюсь, ты не в обиде. Предлагаю на эту тему прекратить всякие сомнения, спасибо тебе за благородное поведение, ты снял с моей души тяжкий груз. А сейчас я хочу выразить тебе благодарность за спасение Кьяры. Если бы не ты, так бы она и осталась на том необитаемом острове, вряд ли бы даже пришла в сознание. Мы бы даже не знали, где покоятся ее останки… Спасибо, огромное тебе спасибо, мы с женой перед тобой в неоплатном долгу. Можешь рассчитывать на любую нашу помощь.
— Вначале я ее спасал, привел в сознание, лечил руку, а в море она нас спасала, отважно управляя шлюпкой, несмотря на сильный шторм. То, что вы видите нас живыми, это общая наша заслуга. Вы, сеньор Гаспаро, можете гордиться своей дочерью. Вы с женой воспитали замечательную дочь, которая станет достойной женой своему избраннику.
— Очень рад нашей беседе, последние несколько месяцев мне так легко на душе не было. Спасибо тебе, дорогой Васент, развеял все мои сомнения. Еще раз благодарим тебя за спасение нашей любимой дочери. Понимаю и принимаю твои заверения. Кьяра говорила, что тебя нанял Дино Алонсини. Ты действительно лекарь?
— Да, лекарь, в купальне я оставил свою сумку — она заполнена специальными медицинскими инструментами, используя которые, я оказывал помощь многим нуждающимся.
— Пожалуйста, расскажи о себе, уважаемый Васент.
В принципе, я ждал этого предложения, поэтому начал спокойно излагать придуманную легенду, которую уже слышала Кьяра, дополнял свою историю мелкими незначительными деталями. О пребывании в рабстве, естественно, умолчал. Также отметил, что Алонсини обещал помочь мне с помещением для организации моей медицинской практики. Особо подчеркнул, горестно вздохнув и проведя ладонью по лицу, как бы стирая с себя все мрачные мысли, что в кораблекрушении я лишился всего, в том числе одежды, денег и документов.
— Знаешь, я больше склоняюсь к мысли, что ты все же французский дворянин, вернее потомок, — задумчиво произнес сеньор Гаспаро. — Примерно лет пятнадцать назад, мы установили торговые отношения с парижским союзом галантерейщиков, и тогда у меня гостил некий месье Жиль. Он много рассказывал о ситуации во Франции, о том, как преследовали людей за инакомыслие, за умение строить сложные механизмы, за просветительскую и лечебную деятельность. Не могу быть уверенным, но, мне кажется, месье Жиль упоминал о виконте Ришаре, рассорившимся с королем.
— О прошлом отец отмалчивался, старался всегда избегать разговоров на эту тему, мама тоже ему вторила. Я и сестры родились в поместье, и ничего о прошлом родителей не знаем, только французский язык усвоили.
— Вот-вот, язык. В «диких» местах никто не мог знать так хорошо французский язык, а ты говоришь на нем чисто, как настоящий парижанин. Мои предки пришли в Венецию из германских земель очень давно, но мы стараемся сохранить язык, я обучал ему Кьяру и Федерику. Говорят они неважно, но понять можно.
— А я еще удивился, когда Кьяра стала меня ругать на немецком языке, — сказал я по-немецки.
— О-о-о, молодой человек, как приятно услышать родной язык, хотя общаюсь я на нем очень редко. Ты еще на каком языке можешь говорить?
— Говорю, читаю и пишу на французском, немецком, английском свободно, немного говорю на латыни, могу с трудом читать и писать тексты. (Правда, латынь я знал отлично, но пока решил это скрыть, мне нужен был учитель, а вернее постоянный собеседник.)
— И ты хочешь меня убедить, что не принадлежишь к французской аристократии?
— Может и принадлежу, но об этом совершенно ничего не знаю, и если честно, то знать не стремился, поскольку у отца, по всей видимости, были веские причины покинуть страну — не хотел сыпать ему соль на душевные раны своими вопросами о прошлой жизни. Да и документов соответствующих нет. Те, что были, с указанием имен родителей, пошли на дно морское и оттуда их достать, понятное дело — невозможно. Если бы как-то можно было выписать мне какие-то дубликаты свидетельства, подтверждающего, что я рожден от благородных родителей, посвятивших свою жизнь очень достойному занятию — спасению людей от различных недугов взамен утерянных, ну, в судебном порядке или еще как там надо по закону, было бы прекрасно и избавило бы меня от многих ненужных проблем, которые я, частное слово, не заслуживаю. Я просто продолжаю дело отца, которому он меня учил, долгие годы, передавая опыт и бесценные знания, обретенные в различных странах.
В дверь постучал слуга, невольно прервав нашу беседу, и, получив разрешение, вошел. Поклонившись Гаспаро, слуга сказал, что сеньора Понтедра ждет судью в гостиной.
Извинившись, сеньор Бруни быстро ушел. Оставшись один, я прилично волновался, и для этого были основания — я догадывался, что пока мы вроде бы мило беседовали тет-а-тет, проводился соответствующий медицинский осмотр дочери судьи. Через чур уж эта тема волновала родителей девушки — все понятно мне, время такое и все такое прочее, но быть без вины виноватым и, не дай Бог, еще и быть наказанным за то, чего не делал — это… Это, знаете ли, слишком. Вдруг до нашей встречи Кьяра имела уже близкие отношения с мужчиной, тогда я не смогу доказать, свою непричастность, а девушка не скажет правду, с кем она успела покувыркаться в постели, побоится. И даже если при таком неблагополучном раскладе моя подруга по приключениям сказала бы, что перестала быть девственницей до встречи со мной — я обречен на крупные неприятности. Как бы развивались события в подобной ситуации — трудно даже представить. Буду надеяться, что Кьяра все-таки непорочна.
Спустя полчаса в кабинет вернулся сияющий Гаспаро. По выражению его лица я понял: с меня сняты все подозрения.
— Рад, очень рад пожать руку порядочному человеку, — тряс мне руку Бруни. — Я в тебе не сомневался, но решил проверить, здорова ли дочь после ваших мытарств и все такое прочее, пригласили местного доктора, проверить, не нужно ли какое лечение. Вдруг простуда, воспаление легких начинается. И смею заверить, что все в порядке. Она полностью здорова, цела и невредима. Из повреждений только поломанная рука, которую ты благополучно вылечил, за что тебе отдельная благодарность. Правда, от Кьяры выслушал много нелестных слов. Но мы же, родители, беспокоились о своем ребенке, перенесшим такие суровые испытания. Разве можно нас за это упрекать? Ну, слава Всевышнему, все в прошлом! Поскольку все вопросы улажены, приглашаю пообедать в кругу нашей семьи, а потом мы решим все оставшиеся вопросы, в том числе об учреждении и открытии лечебницы.
Обед подали в столовой. Там я познакомился с супругой судьи, сеньорой Мартиной. Мать и дочь были одеты в одинаковые по цвету и фасону платья, и я поначалу с трудом смог отличить одну от другой. Рост, комплекция, фигура, цвет волос и прически полностью идентичны, разница лишь в цвете глаз. У Кьяры они карие, а у сеньоры Мартины — серые. Можно сказать, Кьяра — омоложенная версия сеньоры Мартины, или сеньора Мартина, чуть увядшая копия младшей дочери, старшую дочь мне видеть не довелось.
Угощали отменно: говядина в нескольких видах, рыбные блюда в изобилии, салаты, вкусный белый хлеб с хрустящей корочкой. На вино я не налегал, из уважения к сеньору Гаспаро несколько раз пригубил кубок и все. Нелюбовь к спиртным напиткам у меня еще из прошлой жизни. Вернее, иногда употреблял, но в меру, под хорошую закуску. А вот со злоупотреблениями зеленым змием — ни-ни: будучи молодым лейтенантом, отравился чистым спиртом. По правде говоря, перепил чистого спирта, не рассчитал силы. С тех пор и не люблю перебирать, потребляю исключительно в качестве небольшого кулинарного дополнения.