Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ)
- Автор: Nicols Nicolson
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ)». Краткое содержание книги:
Утром я монтировал спиленную тумбу с компасом на шлюпке. Кьяра, стоя на борту нефа, давала ценные указания, и я не шучу, ее рекомендации и правда были полезны: что значит человек знаком с морским делом, не то, что я, сухопутный обитатель. Девушка сбросила мне в шлюпку кожаный мешок с одеждой, сказав, что сухая нам может понадобиться — не по годам мудрая мысль. Я-то, дурак, думал, что нам сухая не может понадобиться, а только сырая. Ладно — это я шучу так от хорошего настроения и предвкушения выхода в открытое море навстречу Венеции. За мешком последовали пять кожаных плащей, на случай дождя. Все правильно, дождь и брызги нам могут доставить неприятности, от этого в морском путешествии никуда не деться. В пустыне — другое дело. В общем, изволновавшись, но в приподнятом настроении мы приготовились к отплытию.
Также, пока мы еще находились на палубе нефа, решил использовать большой котел как подобие мангала — разжег небольшой костерок в нем и долго поддерживал его. Сверху, использовав пару каких-то подходящих железок, установил второй казанок, что поменьше. Сначала сварил побольше, с хорошим запасом, вкусной каши, на солонине, такой, густой, казацкий кулеш что ли, которым сразу же небольшими порциями, только слегка охладив, и пожиже, покормили нашего воспитанника, давая ему лакать без ограничения свежей воды. Аякс еще резвость не проявлял, но помокрел и похолодел носом — хороший признак. Видать, он приболел больше от обезвоживания да от тоски, нежели от недостатка пищи. Сейчас потихоньку шел на поправку и глазки повеселели. Все шло к тому, что удача повернулась к нам лицом еще раз.
Затем, используя сковороду, я испек — сладкого хотелось страшно! — гору сладких оладьев, которые Кьяра, частично с Аяксом, хватали прямо со сковороды. Пришлось израсходовать на это дело почти весь сахар — а-а-а, для такого дела ничего не жалко, гулять так гулять! Также испек в дорогу несколько больших круглых лепешек с салом, которое перед вымешиванием в тесто накромсал мелкими кусочками на одной из камбузных досок острейшим ножом кока, имени которого мы никогда не узнаем. Такие лепешки, зная мою большую к этому слабость, часто пекла моя жена Полина…
Но, самое главное, я приготовил нам с Кьярой кофе, о наличии которого в заветной банке я умолчал специально, желая сделать измученной девушке вкусный сюрприз.
Она сначала не почувствовала запах давным-давно позабытого напитка. Затем, не обращая особого внимания на мою стряпню — занималась хлопотным делом: кормежкой своего больного лохматого друга — она начала проявлять беспокойство, непроизвольно оглядываясь, прислушиваясь. Затем стала принюхиваться, но так и не поняла, в чем дело, пока я не вручил ей кружку крепкого, сладкого, ароматного, огненно-горячего кофе. Радости не было предела. А описывать все ощущения, все впечатления от кофе в тех условиях, после всех мытарств и лишений — просто бесполезно. Чтобы почувствовать всю прелесть этого напитка на борту накренившегося нефа после всего того, что мы прочувствовали, — надо было побывать там рядом с нами. Я даже не знаю, желать вам этого или нет, даже учитывая благополучный исход путешествия. Ну, пока не будем загадывать, боюсь сглазить. Пока пьем кофе из каких- то старых, погнутых оловянных морских кружек покинутого судна и радуемся, наслаждаемся, впитываем в себя все ощущения…
Ну, вот и все. Завершили подготовку, приготовили еды, сколько удалось, допили кофе. Учитывая появившееся у нас примитивное устройство, выполнявшее функции печки, я аккуратно умостил в шлюпке дрова, подготовив предварительно их в виде небольших чурочек — на борту не очень-то получится размахивать топориком.
Помолившись, на веслах отошли от нефа, вернее я работал веслами. Прощай Улитка, спасибо за приют, но нам пора, подбадривал я себя мысленно. О чем думала девушка — мне неизвестно: что-то она пригорюнилась, притихла, сидела, обняв разомлевшего от еды и проявляемой к нему любви щенка. Затем я ее растормошил, и мы общими усилиями поставили мачту, подняли парус. И началось: то потяни эту веревку, то отпусти ту, то перемести рею в этом направлении, то закрепи в том положении. Нет, матросам на парусных судах я не завидую. Кьяра сидела на кормовой банке и управляла шлюпкой, используя руль.
— Сеньорита капитан, ваши приказания выполнены, — шутя, произнес я. — Подскажи, пожалуйста, нам долго идти по намеченному тобой маршруту?
— Мы делаем два-три узла при восточном ветре. Если не налетит шторм, и нас не снесет обратно на юг, то через двое суток, максимум через трое, увидим Венецию.
— Может нам и штиль случиться.
— Весла есть, и кому грести тоже найдем.
— Намекаешь, что раб для галеры есть в твоем распоряжении.
— Не раб, а боцман, то есть первый помощник капитана.
— Ладно, капитан, правь, куда знаешь.
Надо сказать, Кьяра знала, куда правила. На ночь она закрепляла рычаг руля веревкой и укладывалась спать рядом со мной под навесом. Мы не опасались, что столкнемся со встречным судном, здесь они пока табунами не ходят, тем более зима на дворе, и если предположения Кьяры правильные, то скоро увидим Венецию.
Первые сутки прошли спокойно, а вот на вторые нас ждало очередное испытание морем. Восточный ветер сменился на юго-восточный, и с каждой минутой он усиливался. Волны становились выше, на их гребнях стали появляться пенистые барашки. По словам Кьяры, это явный признак надвигающегося шторма. Парус с трудом спустили, связали и прикрепили к банкам. Теперь мы были во власти волн, управлять шлюпкой стало очень сложно, но девушка старалась не подставлять им борт, по ее команде я подрабатывал веслами. Темные дождевые тучи почти касались поверхности моря и недобро хмурили свои лохматые брови и надували порывистым ветром свои небесные щеки. В любой момент они могли излить на нас все свое возмущение, выплеснуть все недовольство, как из ведра. Мы и так уже промокли до нитки, а если еще сверху польет, то вообще тоска. Как говорят, мысль иногда становится материальной. Ливень обрушился сплошной стеной, да плюс ветер, так что нам всем троим вообще стало грустно. Хотя, замотанный в какой-то кусок кожи, как в пеленку, Аяксик не выглядел испуганным. Держался молодцом. Как истинный морской волк. И лишь из-под укрытия выглядывали его любопытные блестящие глазки.
— Держи руль, — прокричала Кьяра, — я достану пробковые накидки, нашла пару на нефе.
Сказали держать, держу. Кьяра быстро нахлобучила на себя непонятную мне конструкцию, чем-то напоминающую мне поплавки от рыболовецких сетей. Такую же накидку, помогла одеть мне. Я пощупал поплавки, нормальные пробки от шампанского, только очень больших размеров.
Казалось бы: с появлением своеобразных спасательных жилетов должно было стать спокойнее, должно было появиться чувство уверенности. Но, странное дело: в меня, в мое сердце, наоборот, вселилась тревога.
— Господи, — искренне молился я, — помоги, не дай сгинуть нам в этой холодной воде, мы уже и так натерпелись, — умоляю, убереги от подводных камней, от высоких волн, от порывистого ветра, с легкостью переворачивающего лодки незадачливых путешественников, от непрекращающегося ливня, наполняющего нашу шлюпку не соленой, морской, но пресной, дождевой водою, которая с неменьшим успехом может погубить наши жизни!
Непогода точно услышала меня. Через некоторое время, которое я уже был не в состоянии определить, мы своими ногами почувствовали, но сначала увидели, что потоки дождевой воды активно наполняют наше суденышко водой, от которой, казалось, не было спасения. Вода кругом: и снизу, и сверху, и внутри лодки. Скрыться от нее некуда, только опять в воду, разве что. Но это не наш метод. Мы с Кьярой практически безостановочно черпали воду кружками, казанками, я даже пробовал сковородкой. Не знаю, какая посудина была более продуктивной. Перед глазами мелькали наши отчаянные движения, вода лилась сверху и выливалась за борт нашими неослабевающими усилиями. Почему-то мне вспомнилась песенка: «Я Водяной, я Водяной, никто не водится со мной». Но это длилось мгновение. Было очень страшно. Я понимал, что если скорость наполнения водой нашего судна превысит скорость ее вычерпывания — смерть, больше такой удачи не будет, как в случае с островом. Тут арифметика простая: в сосуд вливается, но не выливается. Ответ прост и понятен, как дважды два. Я старался не поддаваться панике и поддерживал Кьяру, которая, надо признать, действовала мужественно, как настоящий морской капитан. У нас незаметно образовался очень слаженный тандем. Казалось шторму не будет ни конца, ни края. Мы вымотались окончательно и еле двигали руками. Действовали на автомате, и бодрствуя и в полусне. Глаза слипались от желания заснуть в любом положении, руки поднимали эти мизерные объемы воды как пудовые гири. Это я описываю свои, мужские ощущения. А что чувствовала хрупкая девушка? Страшно представить. Но мы не сдавались. Нет. Только не это. Ни за что.