Разрыв. Этот длинный, длинный день (СИ)
- Автор: Яньшин Юрий Витальевич
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Разрыв. Этот длинный, длинный день (СИ)». Краткое содержание книги:
Со стороны это могло выглядеть довольно комично. Маленькая и худенькая женщина, потрясала кулачками, возле лица другой женщины, которая была почти на голову выше ее. Все равно, что воробей напал бы на голубя. Но смеяться было некому. Афанасьев продолжал сидеть на табурете, в состоянии ступора. Его жена, ухватившись за сердце, вот-вот готова была в полуобморочном состоянии сползти на пол. Зять, словно заведенный, с глупым выражением лица, продолжал наяривать свое брюхо, будто чесоточный. А внук, округлив глаза на прыщавом лице, замер в полнейшем изумлении, так как еще ни разу в жизни не видел свою мать - учительницу младших классов в таком исступленном состоянии.
- Ну да, конечно! Вот и наша папина любимица объявилась! Куда же без нее?! Ты мне тут ручонками своими перед носом не потрясай, пигалица! Ишь, заступница, выискалась! А только я правду говорю! Не сегодня, так завтра свои же и порешат его. А то, смотрите-ка, какой я герой, перед народом покаялся в грехах! Мало того, что за себя - дурака старого, так он еще и генералов своих хочет обязать указать в декларациях, где и сколько своровали! Так они тебе и разбежались каяться вовсю! Ага! Как говорится "дурних нэ мае"! Прибьют за нарушение корпоративного единства! И будут правы! Нечего тут вылезать со своим мнением против всех! Тоже мне, святоша, на старости лет, тьфу!
- Заткнись, дрянь! Ты всю жизнь ненавидела отца! Да-да! Всю жизнь! За то, что не давал тебе трахаться с кем попало! У тебя вечная течка, как у распоследней сучки!
- Ах ты, мерзавка! - вцепилась Юля в сестру, беря ее за грудки и притягивая к себе, чтобы половчее плюнуть той в бесстыжие глаза. - Так вот, значит, чего ты мне всю жизнь простить не можешь, мышь запечная! Того, что я всегда нравилась парням, а ты за мной остатки подъедала! Уродина! Брошенка! Одиночка - одна ночка! В кое-то веки нашелся один смельчак подслеповатый, да и тот сбежал через год! Спасибо, подарочек оставил!
- Мама! Мама! - пытался отодрать Костя свою мать из цепких теткиных ручищ.
- Блудница вавилонская! - умудрилась та, в свою очередь как-то при своем невысоком росте дотянуться до волос старшей сестры и вцепиться в них. - Клейма! Клейма ставить некуда!
- Не брызгай на меня слюнями, каракатица! - верещала Юля, пытаясь оторвать от себя Настю. - Леонид, сволочь! Ты что там стоишь?! Видишь, твою жену убивают!?
-Я! Мня... - блеял бараном зять, топчась на месте и не зная, что предпринять в данной ситуации.
- Мямля! Шухло! - рявкнула гаубицей жена. - Квашня, а не мужик!
- Ага! Так тебе и надо! Паскуда! - обрадовалась семейной размолвке Настя, по-прежнему не выпуская из рук густую гриву волос сестрицы.
Аглая Петровна, прикусив до крови сунутую в рот, чтобы не закричать, руку, молча и с ужасом наблюдала это вселенское позорище. Впрочем, наблюдать-то по большому и некому было. В жилых комнатах бункера, расположенных по коридору напротив, развивалась своя драма - между супругами Рудовыми. Но это, как говорится, уже совсем другая история.
Афанасьев всю жизнь ненавидел себя за свою дурную привычку при каждом неординарным событии прежде чем начать действовать, на некоторое время как бы впадать в некое оцепенение. То ли это было следствием его флегматичного характера, то ли это просто срабатывал некий внутренний защитный механизм от нервных потрясений - неизвестно. Вот и сейчас он сидел в прихожей на колченогом табурете и взирал на эту свару снизу вверх с открытым от неподдельного удивления ртом. Наконец, в его голове щелкнул какой-то тумблер, который привел в действие все его мыслительные и физические процессы. Он так резко встал, что на секунду у него все потемнело в глазах. Затем решительно вклинившись в сцепившихся дочерей, одновременно рыкая на них затравленным медведем:
- А ну молчать! Всем смирно!
От командного тона отца, который очень редко когда повышал в дома голос, дочурки замерли в клинче, но отец семейства, решительно расцепил их руки и оттеснил плечом одну от другой.
- Смир-р-но! Равнение на середину! На одного линейного дистанция! - орал он первые, что попали в голову команды, лишь бы сбить боевой настрой своих отпрысков. Обе не ожидали от него ничего подобного, поэтому с интересом уставились на начавший просыпаться Везувий.
- Дневальный! - опять явил командный голос бывший выпускник бронетанкового училища.
- Я - здесь! - тут же подскочил Костя, принимая и понимая всю игру деда.
- Слушай мою команду! Отведи мать в комнату, - уже не повышая голоса обратился он к внуку, - успокой как-нибудь.
- Есть! - приложил ладонь к непокрытой голове внук, и бережно взяв за плечи начавшую всхлипывать мать, повел ее, почти уже безвольную, в соседнюю комнатушку. Жена притаилась где-то так, что ее вообще было не слышно и не видно.
- Теперь с тобой, - повернулся он к своей старшей, пытавшейся кое-как прибрать растрепавшиеся в драке волосы. - Что еще тебя не устраивает в отце?
Да все! - с вызовом ответила она отцу, прямо и упрямо глядя ему в глаза сверху вниз.
"И в кого это она у меня такая дылда уродилась?!" - с сомнением промелькнула в голове мысль, а вслух спросил:
- А конкретней?!
- Смотри-ка ты, его величество возжелало услышать о себе правду от народа! - с ядовитым сарказмом заметила она. - Ну, так слушай! Честным решил стать на старости лет? Против системы попер? Куда? Зачем? Не тобой заведено, не тобой и отменено быть должно. Всю жизнь было так заведено: каждый берет по своему чину. Вон, в Америке, люди не глупее тебя сидят, знают, что к чему. Все по закону. Заключают договора с корпорациями, а те им платят. Хорошо платят. А как на пенсию выходят со службы, так их эти корпорации к себе еще и устраивают советниками. У нас до этого мозги не додумались, поэтому и пользуются моментом, кто как может. Ты сколько лет был вторым по чину и должности в Армии?! И что заработал?! Про дом в Одинцово я не говорю. Ладно. А еще? Две конуры для дочерей и три лимона "зелени", как подачка на бедность.
- Неплохие конуры. Особенно твоя. Не правда ли? - вставил он, пока Юля набирала в легкие воздух для новой порции претензий.
- Да любой хачик в Москве, держащий два киоска, имеет больше. Я - плохая?! Да - плохая! А ты значит, хороший у нас. Покаяться решил! Ну-ну. От тебя, твои же соратнички отвернутся из-за ненависти и страха. Почему из-за ненависти? Да потому, что ты сам чокнутый и их хочешь сделать такими. Почему из-за страха?! Да потому что они уже теперь не знают чего еще от тебя ожидать. Ладно, забудем из-за чего царя Павла по башке табакеркой свои же звезданули. Ты со школы историю прогуливал. Ты думаешь, что в народе твой поступок оценят?! Дудки! Не поверят. Скажут, что пыль в глаза пускаешь. И я бы не поверила, если бы не жила с тобой. Ладно. Я тебе прощаю то, что ты о дочерях своих забыл. Но ты и о внуках ничего знать не хочешь! Двоих вот-вот надо будет выдавать замуж, да вон еще третий на подходе, возле мамкиной сиськи, - кивнула она в сторону комнаты, куда ушла Настя с Костей. - С чем ты внуков оставишь?! С голой задницей?! Ладно. В конце концов, это твои деньги и ты сам вправе ими распоряжаться, раз тебе насрать на родных и близких. Но какое ты имел право распоряжаться тем, что уже не твое?! Добреньким хочешь выглядеть в глазах народа? За наш с Настькой счет?! Ну, конечно, любить всех людей гораздо проще, чем кого-то конкретно. На моем горбу хочешь в рай забраться?! А вот, на, тебе, выкуси! - поднесла она дулю к его носу. - Я за свои законные, кому хочешь, глотку перегрызу!