Кто люб богам

Трое мужчин повернулись спинами, пока женщина осматривали миссис Фолькленд. Их поиски подтвердили то, чего боялся Джулиан. Это была не обычная рана. Миссис Фолькленд потеряла не только кровь, а сэр Малькольм потерял надежду на внука.

Горничная принесла чистое бельё, нашатырный спит и горячую воду.

- Где Марта? – спросил Джулиан у сэра Малькольма.

- Она ещё не вернулась, – убито ответил сэр Малькольм. – Вы помните, я говорил, что Белинда послала её в Лондон за своими вещами. Мы ждали её только сегодня днём.

Внезапно в коридоре поднялся шум. До библиотеки донёсся повышенный голос Даттона:

- Я повторю вам, вы не можете увидеть сэра Малькольма прямо сейчас, он заботится о миссис Фолькленд.

Сэр Малькольм повернул измученное лицо к двери.

- Я пойду, – сказал Джулиан и вышел, чтобы узнать в чём дело.

Он обнаружил, что Даттон спорил с Майком Наджентом, что держал в руках дамское седло миссис Фолькленд[61]. Увидев Джулиана, грум перевернул седло вверх ногами и бросил на пол.

- Посмотрите! Я спрашиваю, вашчесть, видано ли такое злодеяние?

Джулиан почувствовал покалывание в затылке. Он присел на корточки и тщательно осмотрел седло. Сперва он не заметил ничего необычного. Это было обычное седло – толстая подбивка, узкая канавка, что идёт вдоль. А потом он увидел два длинных, уродливых гвоздя, почти незаметных на тёмно-коричневой коже, вбитые в канавку так, что их острия торчали из седла с другой стороны. Простая, эффективная ловушка. Пока седло просто лежит на спине лошади, она не чувствует боли. Стоит только там оказаться всаднику, а подпруге – натянутся, как гвозди впиваются в плоть животного.

Джулиан мрачно посмотрел на Наджента.

- Кто нашёл эти гвозди?

- Это точно был я и никто другой, вашчесть. Как только Феникс успокоился так, чтобы его можно было оставить одного, я осмотрел седло – знал, как на Масленицу, что он бы так не взбесился, если бы с седлом всё было в порядке. Вы добрее животного не видели, вашчесть, – кроток как ягнёнок, хотя очень ретивый, а хозяйку любит как мать…

- Я всецело готов простить его за любой проступок. А теперь, касательно седла…

- Да, вашчесть. Я сказал себе: «Кто-то поработал с ним, ведь разве не я чищу и осматриваю его после каждой хозяйкиной прогулки?» Клянусь, вашчесть, когда я повесил его вчера на подставку, оно было таким чистым и блестящим, что леди могла бы смотреть в него и причесываться, и с ним всё было в порядке, совершенно всё!

- Когда это было?

- Я бы сказал – между полуднем и часом дня, вашчесть.

- А когда вы брали его в следующий раз?

- Этим вот утром, вашчесть, когда я примостил его на спину Фениксу, около половины десятого. Лучше бы мне отрубили руки! Но я не заметил гвоздей. Я должен был лучше осмотреть седло, а я никогда этого не делал. Со вчерашнего дня никому и в голову не приходило прикасаться к нему, – он нахмурился и потряс кулаком. – Не повезёт тому, кто сделал это – мучить бедное животное, что никому не причиной вреда, и делать из него орудие, чтобы навредить его хозяйке…