Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Фрейлины Екатерины Медичи, судя по списку, также делились на две категории: фрейлины при спальне королевы (filles de chambre), более привилегированное и высокооплачиваемое место (400 т.л. в год), занимаемое, соответственно, дочерьми титулованной знати, и остальные фрейлины (filles demoiselles) (200 т.л.), представительницы среднего дворянства. Первых было всего 6 в 1568 г., и только 3 — в 1578 г. Вторая категория, получившая свое название с легкой руки писателей XVII–XIX вв. — escadron volant — «летучий эскадрон»[521], была более многочисленной: 14 девушек в 1564 г., 15 — в 1576 г., 25 — в 1585 г.[522] Р. Кук писал о фрейлинах, что они служат, «составляя основной двор и повсюду сопровождают королеву-мать»[523]. Название «летучий эскадрон» не имеет никакого отношения ни к самой Екатерине Медичи, ни к писателю Брантому, которым его до сих пор приписывают историки[524], однако, как отмечает Ж.-Ф. Сольнон, это не означает, что отряда фрейлин с особым предназначением не было вообще[525]. Королева-мать активно использовала своих незамужних девушек — а именно таково было условие пребывания в статусе фрейлины — для решения многих политических задач дипломатического, шпионского, посреднического характера[526]. Впрочем, замужние дамы также выполняли ее деликатные поручения: пример мадам де Сов, урожденной Шарлотты де Бон де Самблансе (1551–1617), жены государственного секретаря Франции Физеса, которая была возлюбленной одновременно сына Екатерины, герцога Франсуа Анжуйского, и ее зятя, Генриха Наваррского, весьма показателен в этом контексте[527]. Кто-то из историков видит в этом проявление политического неоплатонизма королевы-матери, верившей, что посредством женских чар удастся погасить ссоры мужчин, занятых войнами на религиозной почве, сделав их более куртуазными и вернув изначальное предназначение двора — быть эталоном благородства и высокой культуры; кто-то полагает, что речь идет о простом прагматизме Екатерины Медичи, готовой пойти на любые меры по спасению своей семьи, третьи думают, что причина — в особенностях «парадоксального» мышления и сознания королевы-матери[528].

Вот что писал Брантом о дворе Екатерины, вспоминая былые времена: «Ее двор был настоящим раем для всех и школой вежливости, благородства, украшением Франции, о чем хорошо знали иностранцы, потому что там им оказывали радушный прием; по их прибытии она приказывала своим дамам и фрейлинам принарядиться, так, чтобы все они выглядели как богини, и при этом вели бы себя сдержанно. В противном случае она их хорошо отчитывала»[529]. Впрочем, мемуарист приукрашивает: скандалов с фрейлинами было предостаточно, и примеры м-ль де Лимей (родившей вне брака в апартаментах королевы-матери) и м-ль де Шатонеф (убившей из ревности в Лувре своего мужа) весьма показательны, впрочем, как показательно последующее наказание — удаление от двора и погубленная репутация[530].