Русские народные сказки Сибири о богатырях

— А ты меня, дядюшка, не ешь, уведи на сине море, опусти на сине море умыться.

— Если приведешь за себя человека, то сходи, умойся, оставлю.

Ну и вот она пришла на сине море, увидала — корабль плывет, она замахала ширинкой. Корабельщик увидал, повернул парус и сбросился, вышел. И она ведет этого корабельщика, ничо в слезах не заметила. А это был ее отец Ополон-царевич. А он ведет и думает умом: «Ох, какая девочка хорошая, как бы ее замуж взять за себя».

Oнa привела его, посадила в комнату на стул, сама ваворотилась и ушла в сад. Он посидел, никого нету. Он спрашивает у дворника:

— Куда же эта умница, котора привела меня, куда же сна девалась?

А он говорит, что она ушла в сад. И Онполоп-царевич пришел к ней в сад, она сидит, напричитыват в саду под яблоней, его не видит в слезах. Он стоял, слушал, она выпричитывала, какого отца, какой матери, как в церковь ходила, как ее жалели, как она тосковала, как похудела, как бабушка боялась, что ее Ополон-царевич казнит за нее, отдала водовозам, и водовозы отдали рыболовам, рыболовы — людоеду, а людоед хотел ее съисть. Он отпустил на сине море умыться, говорит: «Приведешь за себя человека».

Ополон-царевич все выслушал и узнал, что она дочь его. И взял ее за руку и повел к людоеду. Приводит к людоеду и говорит:

— Что же ты над этой девочкой какую власть имеешь?

— Как же, — говорит, — власть не имею, когда она мне на съедение дана.

— Тебе на съедение дана? Она моя дочь.

Людоед хотел взяться за девочку — исть, а в то время Ополон-царевич ему голову срубил. И пошли они с этой девочкой на корабль.

Пришли на корабль, он и говорит:

— Теперь поедем, попровсдываем твою мать Александру-царевну. Схоронена она или не схоронена — все наверху гроб стоит.

И едут. Говорят:

— Благостят. Наверно, схоронена. Ишь, служба идет, поминают ее.

И приехали, подворотили корабль, слезли и пришли в монастырь. И только бы в двери входить — у их отошла обедня — Александра-царевна встречу. И вот как она увидит:

— Ах, Ополон-царевич!

— Кто, — гворит, — ты такая?

— Я, — говорит, — Александра-царевна.

— Так Александра-царевна умерла.

— Нет, я не умерла.

Он — как бы в церкву, она не пущат:

— Пойдем перво в келейку сходим.

И вот она привела, говорит:

— Вот мой гроб, вот твоя роспись на гробу. Меня волшебники оживили и поставили келейку для меня и монастырь выстроили. И что же ты, Ополон-царевич, то ли ты, — говорит, — женился, наложницу ли себе взял?

— Нет, — говорит, — это не жена, не наложница, это дочь наша.

Потом она ему сказала:

— Теперь я от тебя не отстану, с тобой поеду.

Он сказал ей:

— Пойдем.

Пошли в монастырь, сослужили молебен и собрались и поехали они тогда домой.