Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

Я прошел за ним в салон.

— А возраст, мистер Холмс?

— Примесь восточной крови усложняет дело. Я бы сказал, этак двадцать шесть, ну, плюс-минус два.

— А как насчет длинных ногтей с маникюром, мистер Холмс? Слишком длинные для работы руками, нет? И обломанные ногти до фаланг на среднем и безымянном пальце правой руки, предположительно во время борьбы.

— Очень хорошо, доктор Ватсон, хорошо, дружище. Больше ничего, что следовало бы отметить?

— Ну, шрам на правой щеке?

— Сам по себе ничего не означающий. Ну давайте!

Я сдался. Он сказал:

— Я вам немного подскажу, доктор. Представьте себе, как бы повела себя другая женщина в тех же обстоятельствах.

Я подумал о Виджи. Она бы так спокойно не терпела боль при извлечении рыболовного крючка. Она бы билась, и вопила, и несла всякую чушь, и уж точно потребовала бы врача и полицию. Когда я неуверенно промямлил, что реакция Джейн Доу, наверное, не случайна, он смерил меня презрительным взглядом и объяснил, что шикарная фигура и отношение к сложившейся ситуации указывают, видимо, на принадлежность к сфере развлечений. Возможно, это так называемая экзотическая танцовщица, исполнительница танца живота в портовом кабаке, пышечка из секс-клуба, певичка на каком-нибудь второсортном теплоходике. По всем признакам она была на волосок от смерти, но эмоционально приняла это спокойно, словно обладала каким-то сверхъестественным чутьем. Словно знала, что мир — это такое место, где рано или поздно вас сбрасывают с моста.

Мы услышали, как открылась дверь, забулькала вытекающая из ванны вода, потом раздался звук закрывающейся двери. Через несколько минут мы, как комитет из двух членов, постучались к ней в дверь, и она разрешила войти. Она лежала посреди огромной кровати под покрывалом, одетая в полосатую пижаму, голова в тюрбане из коричневого полотенца покоилась на двух подушках. Цвет лица улучшился. Мы остановились в ногах.

— Ну, как, намного лучше? — спросил Мейер.

— У меня голова чуть-чуть кружится от такого количества бренди. И к тому же я, кажется, с утра ничего не ела.

— Так мы вам с легкостью что-нибудь приготовим, Джейн Доу, — сказал я.

Она нахмурилась:

— Не знаю, как насчет обычной пищи. По-моему, я к ней долго не притронусь. Может, немножко теплого молока и парочку таблеток аспирина, мистер… Я забыла, как вас зовут.

— Трэвис Макги. А волосатый — Мейер. А как насчет гоголя-моголя с ванилью и ореховой пастой сверху?

Она задумалась.

— Джи, когда я была совсем маленькой… иногда… Это будет здорово, правда. — Она взглянула на стул, где была сложена одежда. — А что, на борту есть девушка?

Иногда, когда пытаешься казаться небрежным, это вовсе не удается. Думаешь, что прошло, что вроде бы зажило, и вдруг, когда меньше всего ожидаешь, понимаешь, это никогда не проходило. Когда я произнес: