Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

После трех лет жизни с Чарли она стала мрачной, резкой, издерганной и не могла ответить без истерики на самый простой вопрос. Вот я и взял ее с собой поплавать. В такой ситуации человеку нужно выговориться. Она чувствовала себя страшно виноватой в том, что их брак с Чарли не удался. Но чем больше она говорила, тем лучше я понимал, что иначе и не могло быть. Она была слишком пассивной, слишком покладистой, слишком покорной для такого эмоционального фашиста, как Чарли. Он все время перегибал палку. Он подорвал ее уверенность в себе и во всех ее способностях — от общения с людьми до готовки обеда и вождения машины. В конце концов он прошелся и по ее сексуальным возможностям. На мой взгляд, обсуждение сексуальных способностей следует приравнять к кастрации. Люди типа Чарли идут напролом к постоянному и полному превосходству. Они просто паразитируют на своем партнере. И Виджи даже не осознавала, что бегство от него было своеобразной формой самосохранения, попыткой спасти свою личность и последние крохи своей гордости.

Поначалу она говорила не переставая, но все равно не могла ничего понять. Она все повторяла, каким он был классным парнем и как она все делала не так. На третий день, став вечерком на якорь в тихом уголке Флоридского залива, я ухитрился влить в нее изрядное количество сыворотки правды доктора Трэвиса Макги — чистого, неразбавленного «Плимутского джина». Во время спора я выдвигал все новые и новые доводы и тем самым умудрился-таки подвести ее поближе к истине. И за последние полчаса, перед тем как отрубиться, она наконец сломала этот барьер и принялась описывать, как она действительно ненавидела бесчинствующего, самодовольного сукина сына Чарли. Это был весьма красочный рассказ, и она понятия не имела, что я записывал его на пленку. На следующий день, проспав более половины суток, она была покорной и жалкой. А вечером, когда она опять попыталась мне изложить все те же сказки про Чарли и про то, как она все делала не так, я прокрутил ей записанную накануне пленку. У нее началась истерика, завершившаяся хорошими долгими рыданиями. После этого она достаточно проголодалась, чтобы справиться с солидным бифштексом. Затем снова проспала больше двенадцати часов и проснулась с намерением не предпринимать никаких попыток для восстановления своего брака. Когда-то давно у нас с Виджи были не совсем тривиальные отношения. Мы оба хотели от жизни одного и того же, но скрывали это от самих себя до тех пор, пока в дело не вмешалась суровая реальность.