Кровь и ложь [ЛП]

И хотя я не сводила глаз с картины с изображением огромного пера павлина под стеклом, висевшей над камином, я внимательно прислушивалась к тихому разговору, вращавшемуся вокруг Лиама.

— Тебе надо будет помочь мне, Мэтт, — сказал Грег. — Подержи его.

Я стиснула зубы, услышав звон металла — вероятно, хирургические инструменты.

— Готов? — спросил Грег.

Должно быть, Мэтт кивнул, потому что следующее, что я услышала, это хриплый крик, который сотряс комнату. Лиам определённо не был мёртв. Крик стих так же неожиданно, и комната погрузилась в тишину.

Полнейшую тишину.

— Я её вижу, — сказал Грег. — Подержи его ещё раз.

Я крепко зажмурилась.

На этот раз крик был приглушённым, словно способность Лиама издавать звуки потонула в липкой паутине его прерывистого дыхания.

Снова раздался звон металла о металл. Шаги. Полилась вода. Неужели всё закончилось? Может, это Грег мыл руки? Достал ли он пулю?

Я покосилась на Лиама, который лежал без сознания. Его лицо было бледным и блестело от пота, точно таявшая свечка. Такие же блестящие капли пота выступили на широком нахмуренном лбу Мэтта. Он что-то тихо и размеренно говорил, используя нежные слова и их общие воспоминания, чтобы вернуть своего друга к жизни.

Лукас стоял на страже с другой стороны. На нём были джинсы с низкой посадкой, которые он, очевидно, одолжил у Лиама. Когда его мрачный взгляд встретился с моим, я опустила глаза на свой голый окровавленный живот.

Я была здесь лишней… Я не имела права здесь находиться.

Поэтому я вышла.

В гостиной было светло. Слишком светло. Я потёрла глаза, желая стереть ужас этой ночи. В ожидании новостей, я уселась на край дивана. Я попыталась помолиться так, как это делала Эвелин, когда я ходила с ней на мессу, но потом вспомнила, как много я молилась за маму и какой оглушительной была тишина в ответ.

Звуки мужских голосов в гостиной заставили меня поднять голову. Их разговор был всё ещё приглушённым, но я заметила, что он оживился. Должно быть, Грег достал пулю… Либо она не была сделана из серебра.

Это было бы хорошо.

Через некоторое мгновение из комнаты вышел Мэтт. Он сгорбился, но от хмурости не осталось и следа.

— Он… справился…? — нервы не дали моему голосу прозвучать достаточно громко.

— Грег достал пулю. Она цела.

Я провела липкими ладонями по ногам и сделала глубокий вдох.

Мэтт бросил в меня кусок ткани — клетчатая рубашка. Поскольку его рубашка была всё ещё на нём, я заключила, что эта принадлежала Лиаму. Я надела её, и запах Лиама окутал меня.

— Спасибо.

Я не решилась встретиться глазами с взглядом Мэтта. Он был тяжёлым и осуждающим, и это было больно.

— Она была серебряной?

— Да.