В полдень, на Белых прудах
- Автор: Логачев Виктор Степанович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Донбас
- ISBN: 5-7740-0207-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В полдень, на Белых прудах». Краткое содержание книги:
Читатель встретится как со знакомыми героями по «Излукам», так и с новыми персонажами.
Екатерина Михайловна резко поднялась:
— Ты бы мне лучше не напоминала о нем! Я пошла!
Вот Зося, ну кто ее за язык дергает! Коленька! Коленька! — думала по дороге домой Екатерина Михайловна. Знала бы она, что у нее с этим Коленькой тоже роман был, и произошло это в тот момент, когда Зося уже встречалась с Коленькой; причем у нее же на квартире. Зося срочно убежала в прачечную за бельем и просила подождать. Вот они и дождались тогда ее… Коленька клялся и божился Екатерине Михайловне в любви, она, дура, надеялась, что так и будет, но Зося пришла — и Коленька забыл тотчас о том, что было и что он ей, Екатерине Михайловне, говорил. Вот какой охламон Зосин Коленька. Ну и она тоже хороша, Екатерина Михайловна; подруга за порог — она уж милуется с ее кавалером, тьфу! Но вот в чем беда-то большая: Коленька-то Зосин ей по душе пришелся, ничего вроде малый. Не то, что ее бывший супруг Валентин — ни рыба ни мясо. И слава богу, что его упекли в тюрьму! Но вот опять же о Коленьке: нравится он ей, Екатерине Михайловне, нравится, вот она и бесится, оттого и к Зосе не часто ходит, хоть та ее и просит.
А ну их, и Зосю и Коленьку. Вот она вернется, вещички соберет и на несколько дней укатит в свои Кирпили, там свои нервы и успокоит.
Глава двенадцатая
У Каширина было заседание, собрал он управляющих отделениями, бригадиров, завфермами и других из среднего звена. О чем он говорил с людьми — неизвестно, однако выходили все от него красными, ступали тяжело — пых-х, пых-х! Кто-то еще разбирал на ходу, обсуждая состоявшийся в кабинете председателя разговор: много курка яиц несет, да не все они под наседку годятся. Другой голос возражал: не спеши с выводами, достаточно и так котят слепых народилось; вон, продолжал тот же голос, коров у селян забрали, огороды пообрезали — жить надо светло-тепло и чтоб мухи не кусали, иными словами, по-городскому: в поле, на ферме отработал — домой, пожалуйста, и отдыхай, набирайся силушек, дабы завтрева сызнова отработал с полной отдачей; решили, постановили, сделали, а что вышло из того, а? Верно, отучили селянина от домашнего труда — он так и поступает теперь: после работы ноги в гору — и плюет в потолок; опять же от того кто страдает? И сам селянин, и горожанин тоже, ибо кто ему на рынок продукты доставит — во-о, мотай, мотай на ус! Но это еще не все, всерьез завелся, по-видимому, другой голос, нашего брата отучили не только работать на себя, на личное хозяйство, а и на колхоз — городские последние годы и весну, и лето, и осень в селах сидят, окопались, будто у себя дома. Вот именно, что сидят, опять вступил в спор первый голос со вторым, а работают селяне. И вообще, что это за доводы такие, он кто — второго касалось, — местный, кирпилинский, или же его из города сюда шпионить заслали, почему так рассуждает?..
Спорившие вышли из приемной, и о чем они дальше говорили, сошлись мнениями или нет, Ванька того не слышал.
Рыжая и конопатая Клава зашла к Каширину, доложила, что пришел Чухлов.
— Зови, — сказал тот.
Ванька зашел:
— Вы вчера сказали, Афанасий Львович, нынче быть у вас, я тут.
— Молодцом. Присаживайся.
Ванька пристроился к письменному столу, за которым сидел председатель.
— Ругались, наверное?
— Не то слово! Объясняю, объясняю… Ну ровно в детском саду!
— Бурно выходили из вашего кабинета.
— Ничего, — уже в спокойном тоне произнес Афанасий Львович, — во всяком деле шум случается, главное, чтоб шум тот не перешел в норму, не кричать на людей надо — втолковывать, втолковывать им, а затем спрашивать по всем правилам. Деньги получают — пусть, как следует их отрабатывают, любят на саночках кататься — пускай тащат их на гору.
— К слову! Вы, Афанасий Львович, о горе вспомнили, а я тут же о Прокине, — заговорил Ванька. — Ну что, больше он не давал о себе знать, не заходил к вам вчера?
— Не заходил.
— Он меня сторонится. Я ему: здравствуйте, Михаил Степанович, а он молчит. Сычом смотрит.
Каширин усмехнулся:
— А ты что ж, не догадываешься, отчего?
— Догадываюсь.
— То-то же! Чует кошка, чье мясо съела!
— Это вы о ком, Афанасий Львович?
— О тебе, Иван Иванович, о тебе, дорогой!
— А к чему? При чем тут мясо?
— Ну как же? Неужели ты такой твердолобый, что не сообразишь сразу? Катерину-то Прокину соблазнил!
У Ваньки тотчас застучало в висках — началось! Теперь все Кирпили узнают о том, что он у Катерины в городе был!
— Кто вам сказал, Афанасий Львович, что я ее соблазнил?
— Никто, сам до этого дошел. Раз жениться собирался, значит, соблазнил.