В полдень, на Белых прудах

— Мы с вами, Екатерина Михайловна, условились, верно: мы работаем?

— Ну, условились, ну, работаем. Но бессонница-то моя тут при чем?

— Мы с вами, Екатерина Михайловна, в государственном учреждении, иными словами, в прокуратуре, а здесь всякий разговор «при чем», улавливаете этот момент? Или, возможно, вам еще как-то надо объяснять?

— Не надо, — решительно махнула Екатерина Михайловна и принялась подробно рассказывать, как все у нее случилось, какой ей страшный в ту ночь привиделся сон и как она, испугавшись его, перебралась на квартиру к подруге.

Следователь с ней поговорил немного еще и отпустил.

— Я нужна буду? — на всякий случай уточнила Екатерина Михайловна.

— А вы что, собираетесь уезжать куда-то?

— У меня есть несколько отгулов, я в Кирпили смотаться хочу, к родителям.

— Пожалуйста. Возможно, Екатерина Михайловна, вы нам больше и вообще не понадобитесь, — добавил следователь.

— Хотя бы так и было.

— А это зависит от вас, Екатерина Михайловна.

— Спасибо за предупреждение.

— Пустяки, — сказал следователь, — это мой долг.

Екатерина Михайловна затем пришла на работу, отдала мастеру своему извещение, которое подтверждало, что ее вызывали в прокуратуру и она ходила туда, переоделась и села на свой автокар. Через час примерно Екатерина Михайловна и забыла, где была утром и о чем с ней говорили. О том вспомнила лишь вечером, когда зашла к Зосе.

— А следователь, надо сказать, — смеялась она, рассказывая о вызове в прокуратуру подруге, — неплохой, в общем, мужик, можно с ним и поиграться. Недолго, правда, чтоб музыка играла, однако пару вечеров ему бы уделила.

— А Сержа куда бы на это время дела? — подыгрывала ей Зося.

— Сержа? Сержа в карман припрятала.

— А Ивана?

— Какого Ивана?

— У тебя их что, куча мала, что ли, тех Иванов?

— А-а, ты про Чухлова моего, — догадалась Екатерина Михайловна. — Этот, боюсь, ко мне больше и сам не заявится. Какой-то он понурый уходил, будто его лошадь побила.

— А может, так оно и было? — намекнула Зося и хохотнула довольно. — К тебе, Катя, попадись только, любого мужика, небось, уморишь, в одночасье ухайдокаешь!

Екатерина Михайловна тоже развеселилась.

— У меня теперь зуб на следователя горит. Эх-х, — она мечтательно потянулась, — попался бы он, любимый мой, точно из него бюфштекс сделала бы.

— Бифштекс, — поправила ее Зося.

— Какая разница. К слову, — спохватилась Екатерина Михайловна, — а следователя тоже зовут Иваном. Иван Феоктистович Стрельцов. Звучит, правда?!

— Звучит. — Зося помолчала. — Так что теперь, на следователя переключишь свое внимание?

— Переключила бы, почему и нет, да опять же боюсь, чтоб чего-нибудь потом не произошло, слишком уж строгий какой-то, следователь тот.

— А Серж? Серж разве у тебя не строгий?

— Он строгий, но я люблю его.

— Я своего Коленьку тоже люблю, — поделилась радостью Зося.