Мой Дантес [litres]

Интересно, какой будет наша сегодняшняя встреча? Помнится, в Лондоне я сказала ему, что люблю темно-бордовые почти черные розы, и в тот же вечер получила букет.

Может, стоит загадать желание? Допустим, если он подарит мне именно такие цветы, значит, все у нас будет хорошо. А если другие, то… Нет, даже думать не хочу о том, что произойдет в противном случае. Все должно, все просто обязано быть хорошо. Нам так много нужно друг другу сказать.

Но первое, что я непременно сделаю, если мы будем вместе со Стасом хотя бы какое-то время – рожу ребенка. Для себя! Даже спрашивать не буду! Ведь мужчины приходят и уходят, а дети остаются.

Ни с Егорушкой, ни с Никитой это не удалось. С первым не хотела я сама. А со вторым… Так уж получилось, что все разговоры о продолжении рода Никита пресекал на корню, намекая на то, что малыш спеленает нас по рукам и ногам, лишит свободы и возможности делать то, что нравится.

– Ну, представь себе, – с жаром убеждал меня он. – Появится ребенок и намертво привяжет нас к дому. Будет плакать по ночам, и требовать постоянного внимания. Я на подобное пока не готов.

– Да не привяжет, – пыталась возразить я. – У меня же родители молодые, помогут. Пока маленький, оставим у них и поедем туда, куда скажешь вдвоем. А подрастет – начнем брать с собой.

Но все мои доводы так и остались доводами, разбившись о глухую стену непонимания. Никита твердо стоял на своем. Нет и все тут, хочу пожить для себя. И я отступила. Но теперь ни за что не отступлю. Возьму и рожу от самого красивого мужчины на свете!

А еще, мне предстоит решить, чем заниматься дальше. Ведь отныне у меня больше нет «моего» Дантеса, благополучно сгоревшего в дедовой печи. Хотя… Палыч, скорее всего, был прав, сказав о том, что каждый человек имеет право на свое, отличное от других, мнение. И, возможно, моя теория могла кого-то заинтересовать. Но, что теперь говорить. Сделанного назад не воротишь…

К тому же, если жизнь после смерти существует, то, возможно, когда-нибудь я встречусь с бароном в совершенно ином измерении. А что? Возьму да приду к нему и произнесу всего лишь три слова: «Здравствуй, мой Дантес!» И он сам поведает о том, что же произошло в далеком 1836 году.

Конечно, жаль, что потеряно столько лет, жаль, что учиться пришлось на своих ошибках. Увы, все мы крепки задним умом.

Я многое пережила и поняла за эти три дня. И решила для себя главное: никогда и никому я не позволю сделать из себя «мученика заблуждений», никогда и никого не возведу в ранг бога. Ведь любить – не значит поклоняться и безоговорочно выполнять чужие прихоти. К тому же, кто-то из великих сказал, что «только та любовь справедлива, которая стремится к прекрасному, не причиняя обид». Странно, но я забыла, кому принадлежит данное выражение. В голове крутятся два имени – Демокрит и Эпикур. Но кто из них? Кто?..