В кругах литературоведов. Мемуарные очерки

Из письма, полученного после выхода книги «Декабристы и русская литература»: «Книга получилась в высшей степени своеобразной и содержательной. Это своего рода энциклопедия обширнейшей самой по себе темы “декабристы и русская литература”. Какая уйма самых разнородных фактов – известных, малоизвестных, впервые вводимых в научный оборот! И все это рассмотрено строго аналитически, связно и по-настоящему концептуально. Подлинная академичность сочетается у тебя с живостью и простотой изложения, чуждого и тени наукообразия, подлинный историзм – с современной ненарочитой злободневностью в рассмотрении поднимаемых историко-литературных проблем».

Самый важный эпизод в наших многолетних отношениях произошел в период подготовки его докторской защиты. Считая этот эпизод показательным и поучительным во многих отношениях, расскажу о нем подробнее. Защищал он не диссертацию, а монографию «М. Ю. Лермонтов. Художественная индивидуальность и творческие процессы» – толстенный фолиант объемом более 700 страниц. Все как будто шло хорошо, но вдруг стало известно, что в «Вопросах литературы» готовится к публикации хлесткий фельетон «Гегель и княжна Тамара», в которой Удодов был, можно сказать, размазан по паркету. Вряд ли нужно объяснять, какие последствия сулила такая торпеда удодовскому кораблю. Автором ее был штатный сотрудник журнала Серго Виссарионович Ломинадзе, яркий, остроумный человек, первоклассный журналист, пользовавшийся всеобщим уважением. Мне довелось немало взаимодействовать с ним, это было легко и приятно.

Не знаю всех подробностей дела, но редакция «Вопросов литературы» пожалела Удодова и решила смягчить его участь. Отказать Ломинадзе в публикации его рецензии не было никаких оснований: она была написана ярко, остроумно, с присущим ее автору блеском. Поэтому решили напечатать две рецензии под общим названием «Два мнения об одной книге», и вторую рецензию предложили написать мне. В редакционном предуведомлении к этой необычной публикации выражалась надежда, что «прямое столкновение мнений позволит читателю лучше уяснить достоинства и недостатки данного труда». «При этом надо учитывать, – говорилось далее, – что Л. Фризман положительно оценивает книгу в целом, тогда как критические суждения С. Ломинадзе относятся в основном к отдельным (хотя и существенным) аспектам ее содержания»[63].

На Удодова и его дружеский круг выход этого номера «Вопросов литературы» произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Его выразила Алла Жук, писавшая мне, что ее «порядочно изумила история с рецензированием книги Удодова в “Воплях”. Что сей сон значит? Вы, вероятно, осведомлены. Я знаю, что Ломинадзе (по статьям его знаю) – серьезный, знающий и т. и. исследователь. Так как же он так “обернул” хорошую, настоящую книгу Б. Т. Ваша рецензия (главное – позиция) в этом диалоге у нас здесь всеми приветствуется». Совершенно те же слова я слышал от Иры У сок.