В кругах литературоведов. Мемуарные очерки
- Автор: Фризман Леонид Генрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1248-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В кругах литературоведов. Мемуарные очерки». Краткое содержание книги:
Я вижусь с Леной редко и переписываюсь нерегулярно. Но для меня несомненно, что в ее душе для меня отведен такой же неприкосновенный уголок, как в моей для нее. На конференциях, где нас сводила судьба: на подмосковных, организованных Фондом Достоевского в «Соснах», в Покровском, в польском Люблине на конференции с интригующим названием «ЖЕНЩИНА И / КАК ДРУГОЙ» – везде мы дорожили каждой минутой общения и стремились услышать друг друга. Помню, как она сбежала из своей секции, чтобы не пропустить мой доклад.
На моей книжной полке стоят подаренные ею книги: научные исследования, стихи, художественная проза «Великие и безвестные» (2008), «Неподвижное солнце» (2012), «Друг бесценный» (2014). На одной из них надпись: «Дорогому Леониду Генриховичу Фризману – человеку, которого я знаю и люблю с моих детских лет». Другая была подарена на последней Лермонтовской конференции, в которой мне довелось участвовать. Она была приурочена к 200-летию со дня рождения поэта и проходила в МГУ. Толстенный томище материалов этой конференции я получил благодаря заботе надежного моего друга, заведующего кафедрой русской литературы Санкт-Петербургского университета Александра Анатольевича Карпова.
На докладе, с которым Лена выступила на этой конференции, я остановлюсь чуть ниже. А сейчас – еще два слова о ее книгах. Обращаясь к ним, я думаю: какие они разные, как по-разному они позволяют проникнуть в ее душевный мир. Думаю и о том, что есть в их авторе очень важное, ценное и редкое качество, о котором не прочтешь в книгах, для этого надо знать ее образ жизни. Она умелый и самоотверженный организатор науки. По моему глубокому убеждению, она душа Дома Лосева, а это дорогого стоит.
Об объеме и разносторонности вклада, внесенного этой еще сравнительно молодой женщиной в отечественную культуру, можно сказать много. Но, ограничивая себя темой, обозначенной в заглавии этого очерка, я остановлюсь на ее характеристике как лермонтоведа. Присущие ей широта эрудиции, высокий уровень исследовательской культуры проявились и здесь, в частности в услышанном мной докладе. Его тема – «Творчество Лермонтова в исследованиях профессора Л. П. Семенова» – в известной мере была продолжением того, чем я сам занимался около сорока лет назад. Но разница в наших подходах очень значительна: Лена, можно сказать, подняла эту тему на другой научный этаж. Мои работы были результатом архивных разысканий: я публиковал и вводил в научный оборот дотоле неизвестные работы. Лена же пошла дальше – она ввела их в контекст не только научной биографии Семенова, но и лермонтоведения его времени, тем самым произведя их углубленную научную экспертизу и оценку. Достаточно вникнуть в аппарат этого сообщения, чтобы ощутить уровень исследовательской культуры автора.
Ко времени проведения упомянутой конференции отношения между Россией и Украиной были испорчены до такого уровня, что, выйдя из вагона на харьковском вокзале, я попал в лапы так называемых компетентных органов, которые добрых полчаса добивались, чтобы я рассказал им ВСЮ ПРАВДУ о том, куда и зачем я ездил в страну, которая у нас официально объявлена агрессором, и что я оттуда привез. Общение, надо сказать, происходило по известной формуле: меня пугают, а мне не страшно. Я им: «Вот программа конференции, вот моя фамилия в числе докладчиков. Еще не поняли, что я делал в Москве? Хоть вы меня разденьте, не увидите ничего интересного». Словом, насмеялся над ними досыта. Под конец они чуть ли не извинялись за отнятое время и виноватыми голосами предлагали вызвать такси.
И еще об одном человеке, без которого круг лермонтоведов, выпавший на мою долю, страдал бы невосполнимым ущербом. На той памятной конференции, проходившей в Орджоникидзе в октябре 1969 года, стоял за мной в очереди к администратору на поселение в гостинице «Кавказ» моложавый интересный мужчина, как и я, в очках, но повыше ростом. Рядом стояли, нас и поселили в одном номере. И после этого, на сколько бы Лермонтовских конференций мы ни приезжали, ни он, ни я и не помышляли иметь другого соседа. Звали его Борис Тимофеевич Удодов.
Б. Т. Удодов
Моя дружба с этим человеком была многолетней и крепкой, если использовать сравнение Маяковского, «как спирт в полтавском штофе». Он высоко ценил мои работы, в подтверждение чего позволю себе привести несколько цитат из его писем.