Бывшая

С утра мы все вместе купались в бассейне, плавать она не может, но я заставил её окунуться и покачаться на матрасе, попивая фруктовый коктейль. И хоть наше общение больше напоминает разговор ежа с лисицей, по блеску её глаз я безошибочно догадался, что она получает от нашей поездки удовольствие.

Девчонки с визгом слетали с горок, Варя немного нервничала как, наверное, любая мама на её месте, но Дашку я строго контролировал, то и дело подхватывая на руки, а Маша уже довольно взрослая и знает, чего делать не стоит.

Дальше стало очень жарко и мы пошли по магазинам, отправив маму наслаждаться процедурами.

— Ну и как мне эта шляпа? — крутится Машка перед зеркалом, периодически ставя руки на пояс.

— Красиво, — зевнув, рассматриваю солнечные очки.

— Папа, тебе всё красиво, — картинно вздыхает старшая дочь, а младшая в это время напяливает на себя очередной круг с крылышками.

На противоположной стороне я замечаю цветочную лавку.

— Так, берём эту шляпу и вот этот круг. Всё, пошли. Скоро время обеда, папа проголодался. — Тру себя ладонью по животу.

Девочки возмущаются, что недостаточно долго выбирали, но я уже хочу обратно в отель. Я соскучился по Варе и с удовольствием сделал бы ей массаж сам.

Мне так приятно видеть её сияющие глаза и открытую улыбку.

— Папа, пап, смотри, какие фиолетовые ромашки.

— Нет, мы купим розы, — заглядываю в большое ведро, до отказа набитое длинными зелеными колючими стеблями с крупными, мясистыми алыми бутонами.

— Ну папа. Это так банально!

Смеюсь от выражения лица моей старшей дочери. И откуда она только знает такие слова?

— А мне нравятся вот эти пушистики.

Треплю старшую по волосам и подхожу к продавцу.

— Нам одну фиолетовую ромашку. Один вот этот, не знаю, как это называется, «пушистик» и розы.

— Сколько роз? — улыбается продавщица.

— Все, что есть.

Машка всю дорогу бурчит, утверждая, что любимой дочери можно было купить хотя бы три цветочка. А я её не слушаю, я спешу назад в номер, где свернувшись калачиком, укутавшись в белый халат, спит Варвара. Что они там с ней делали? Надо было узнать, вдруг массажист — мужчина.

Варвара открывает глаза и, красиво потягиваясь, улыбается.

— Ух ты, какая ромашка у тебя, а у тебя какая…

А потом она переводит взгляд на меня.

— Это тебе.

У Вари вспыхивают глаза, она актриса и привыкла к букетам, но я все равно вижу, что ей приятно.

— Спасибо. — Зарывается носом в бутоны и даже не бьет меня ими по лицу.

Из чего я делаю вывод, что ей понравился мой знак внимания. Она не восхищается цветами, но просит горничную принести вазу, и вот уже огромный букет занимает место на её тумбочке, а комната наполняется сладким запахом.

Переодевшись, мы вчетвером спускаемся в ресторан отеля. Девочки без умолку рассказывают о том, что видели в городе, а Варя периодически улыбается.

От нежных полуулыбок и слегка опущенных ресниц, внутри всё распирает до размера большого воздушного шара. Мне хорошо и спокойно рядом с ними.