Кто не спрятался, я не виноват…(СИ)

Таннер молча кивнул, бросив быстрый взгляд на заднее сиденье автомобиля. Оба оператора внимательно слушали разговор. Айван переводил взгляд из стороны в сторону, изучая открывшийся взору городской пейзаж. Разруха вызывала тревожное беспокойство, давя на неподготовленную психику.

— Понятно. Плохо, что ваша организация так наплевательски относится к своим ценным кадрам.

— Издеваешься?

— Отнюдь.

— Значит, они не считают меня таким уж ценным кадром, — равнодушно пожала плечами Маес, отворачиваясь в окно. За стеклом плыли руины некогда великого города. — Роберт, а почему Абу Азраил — позёр?

Роберт громко расхохотался, вспоминая когда-то лично виденные им пропагандистские ролики с молодым Хасаном, почти десятилетней давности, ходившие по всемирной сети. В них мужчина откровенно издевался над боевиками ИГиЛ, дразнил их, приезжал на фронтовую линию Рамады, чтобы попозировать перед камерами репортеров, пострелять в воздух, и эффектно исчезнуть в дорожной пыли. Он знал, что этот образ улыбающегося бородача совершенно не вязался с реальным образом Хасана: в нужный момент в нем просыпалась самая настоящая машина для убийств, от которой с проклятиями разбегались враги. Но это не отменяло созданного в СМИ образа эдакого супергероя войны, которого сам Хасан старательно придерживался, хоть и не любил. Разыгрывать информационную войну против ИГиЛ он умел, и делал это красиво. Этот факт Роберт признавал в полной мере. Часто, когда страх поселяется в душе у совершенно не готовых к близости смерти и войны людей, им нужно верить во что-то или кого-то, кого можно потрогать, увидеть своими глазами и ощутить, пусть и такую наивную, но защиту. Это даёт психологическую опору мечущемуся разуму, обещая рано или поздно стабилизацию положения. И Хасан давал людям Ирака ее своим грозным и одновременно лихим видом.

— Потому что позёр. Любит он внимание прессы и камеры. Ты хоть немного читала о нем?

— Ну… Всё, что я знаю, мне рассказали в штабе. Боюсь, что это не слишком большой объем информации. Я так поняла, что вы с ним старые знакомые?

— О, да. Чуть не убили друг друга в две тысячи четырнадцатом, недалеко от этого места, — оглядывая трущобы на выезде из города, пояснил Роберт.

Взятая у Хасана на время машина «Шевроле Тахо», почти такой же, как тот, что они бросили у безымянной забегаловки на трассе М-1, мягко колыхалась на ухабах, глотая километр за километром. Впереди лежало почти шестьсот километров пути.

— Очень интересно… Расскажешь?

— На самом деле ничего интересного, но если просишь то расскажу. Шел третий день наступления террористов на Мосул. Они уже успели закрепиться на стратегической высоте — гражданский госпиталь, уже не помню, как он назывался. Хасану и двум его приятелям просто не повезло оказаться в окружении. На тот момент его уже не очень жаловали боевики. Участь была решена. Но у кого-то из его группы хватило ума подать сигнал бедствия в эфир. Мой отряд был рядом, — не спеша повествовал Роберт, припоминая события в мельчайших подробностях, но умалчивая о них. — Подоспели на помощь, но Хасан решил, что я пришел по его душу и пробил мне голову камнем. Я смутно помню, что произошло потом, но он говорит, что я всадил ему нож в ногу. Конечно, я не исключаю этого.

— А почему же так?

— Хасан долгие годы воевал в составе ополченцев против сил США. От его рук погибло множество народу, а голову назначили к награде. Это — его история.

— Он решил, что ты пришел за наградой? — восхищенно разглядывая Таннера, догадалась Ингрид.

Роберт неоднозначно повел плечами.

— Не знаю, не спрашивал. Но если представится удобный случай, я с удовольствием им воспользуюсь... — честно признался он.

Как ни крути, Хасан не был ангелом, хоть сам себя так и звал. В реальности он был таким же чудовищем, как и любой воин, попавший в горнило войны с той лишь разницей, что он действительно получал удовольствие от смерти своих противников. Роберт, бывший живым свидетелем творимых Хасаном дел, никогда бы не смог спустить ему очевидные военные преступления, совершенные под знаменами шариата. В самом начале войны за Ирак, Хасан, ведя партизанскую войну, уничтожал солдат НАТО с тем же удовольствием, которое получал сейчас, охотясь на боевиков ИГиЛ по окончании оккупации страны силами США.