Огонь в итальянском сердце

— Ладно?

— Нет, нет, нет…

Мне страшно, и все же с учащенным биением сердца я отнимаю его руки от своего лица. Задержав дыхание — черт знает, как это сейчас возможно, — слежу за реакцией Ферраро, но он не борется со мной. А если бы стал, то в любом случае победил бы.

— Отпусти меня, — голос звучит неровно и отчаянно.

Маркус, поколебавшись с минуту, в конце концов, признает неудачный исход сегодняшнего «свидания». Приподнимает мои бедра, чтобы посторониться. Не знаю, почему, но я отворачиваюсь. Длинные пряди волос спадают мне на лицо, закрывая взор от Марка Ферраро, который неизменно поглядывает на меня.

Усердно и озабоченно.

К счастью, он хватает вещи с водительского сиденья и заваливается туда. Больше на меня не посмотрев, психопат — не могу назвать его иначе — обратился взором к лобовому стеклу. Его крупные ладони легли на руль и сжали тот, что есть мочи.

— Каталин… — начинает Маркус, но не преуспевает в том, чтобы закончить предложение.

Мне удалось молниеносно управиться с дверью и выйти наружу. Хотя вернее было бы сказать — выскочить. Дрожа как осиновый лист — но не от холода, а от раздирающего внутренности шока, — я запускаю руки в волосы и зажимаю их на затылке в кулаки. Веки плотно смыкаются. Прилагаю усилия, чтобы принимать в легкие необходимый кислород бестревожно, не пугаясь каждого шороха.

Быть может, это и выполнимо, но не рядом с человеком, который меня страшит. Вообще-то двери «Феррари» открываются неслышно, однако, благодаря хозяину авто, я с особой настороженностью улавливаю каждый звук. Так что, когда Маркус вслед за мной выбирается из «знаменитого итальянского достояния», я стремглав оборачиваюсь. Дождь кончился, но студеная осенняя ночь подчинила себе Вечный город, поэтому со стороны Ферраро весьма легкомысленно не накинуть на себя ничего. Он обошел машину, после чего я убедилась, что он решил ничем не прикрывать голый торс.

— Нам нужно поговорить…

Я перебиваю его в тот же миг, наплевав на то, что, пожалуй, ему это не понравится.

— Замолчи! Пожалуйста, замолчи.

Прикрыв глаза, Марк издает горестный смешок. Пятерней пройдясь по торчащим прядям, он фокусирует на мне обостренное внимание. Между нами возникает гигантская пропасть. Чистый абсурд: чем ближе подходит ко мне Маркус, тем непреодолимее делается эта пучина.

— Да ладно, — ветер срывает с его губ возмущенно-насмешливое фырканье. — Ничего ведь такого я не натворил.

Такое открытое пренебрежение вызывает снова слезы, которые, казалось, уже высохли. Я была уверена, что эмоции уступили место бесстрастным размышлениям, но не тут-то было.

— Что? — в настоящем смятении слетает камнем с моего языка и летит в мгновенно углубившийся разверзнувшийся омут.

В желании подобраться ко мне, Ферраро добивается лишь, что я отшатываюсь. Все дальше и дальше.