Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах

После смерти И.В. Сталина, когда во главе союзного правительство встал Г.М.Маленков, бывший рьяным сторонником ограничения прав и полномочий партийного аппарата, вновь возникла реальная угроза потери им абсолютной и бесконтрольной власти. 26 мая и 13 июня 1953 года эта угроза стала реальностью, когда в соответствии со строго секретными Постановлениями Совета Министров СССР вся верхушка партфункционеров лишилась главной своей привилегии — так называемых «конвертов»[359]. По реальной зарплате их поставили на порядок, а то и два ниже всех тех, кто прежде соответствовал им в должностной иерархии, то есть союзных и республиканских министров и председателей исполкомов всех уровней.

Однако на сей раз ответная реакция последовала незамедлительно, и уже в августе 1953 года за счёт партийной кассы Н.С.Хрущёв не только восстановил «конверты», но также увеличил их размер и выплатил всю «неустойку» за три летних месяца. Кстати, это обстоятельство и позволило ему столь быстро и легко стать Первым секретарём ЦК без какой-либо мотивировки воссоздания этого поста и на безальтернативной основе.

Решающим шагом к возвращению партийного аппарата к полноценной власти явилась отставка Г.М.Маленкова с поста главы союзного правительства. А дальше всё стало лишь вопросом времени и техники. И этот «звёздный час» пришёлся на XX съезд, когда на официальном уровне было закреплено особое положение партаппарата как практически единственной и реальной властной структуры, а самой партии как «руководящей и направляющей силы» всего советского общества. Не случайно в решениях XX съезда было осуждено «нелепое противопоставление партийно-политической и хозяйственной деятельности», а в партийный Устав внесён ряд изменений, в том числе об увеличении числа секретарей ЦК. Именно в этом, как считают А.В.Пыжиков и Ю.Н.Жуков, и кроется истинный смысл XX съезда. А необходимость скрыть всю эту «перетряску власти», а также отход от политики разрядки и возврат к милитаризации советской экономики и вынудили Н.С.Хрущёва и Ко отвлечь делегатов съезда от реальных событий и сосредоточить их внимание «на кровавом прошлом» путём зачтения закрытого доклада «О культе личности и его последствиях».

В прениях по докладам Н.С.Хрущёва и Н.А.Булганина выступили 85 делегатов съезда, и почти каждый из них, ссылаясь на «ленинские принципы», говорил о «коллективном руководстве» и важности его сохранения. Однако вопрос о «культе личности» как таковом (в «теоретическом» аспекте) прозвучал всего в нескольких выступлениях, в частности В.М.Молотова, Г.М.Маленкова, А.И.Микояна, Л.М.Кагановича, М.А.Суслова, А.Б.Аристова, А.Д.Дания-лова и А.М. Панкратовой. Непосредственно же «культу личности» усопшего вождя, причём без упоминания его имени, уделили внимание только М.А. Суслов и особенно А.И.Микоян, речь которого отличалась наибольшей антисталинской направленностью, поскольку именно он впервые поставил под сомнение теоретические взгляды И.В. Сталина, раскритиковав две его самые известные работы — напрямую «Краткий курс истории ВКП(б)» и опосредованно «Экономические проблемы социализма в СССР».