Одиночество дипломата [сборник]

В письмах президенту Буллит называл Гитлера «паяцем, воображающим себя юным Зигфридом», а Геринга, после личной с ним встречи, сравнил с «тыльной частью слона». Буллит считал, что Гитлер и Сталин в равной мере угрожают европейской цивилизации. Нацистский паяц открыто рвется к установлению «нового порядка» в Европе, а «вождь мирового коммунизма» — выжидает удобное время для коварного удара, умело играя на европейских противоречиях. Билл писал: «Русский диктатор весьма хитер. Он никогда не защищает безнадежных позиций. Он всегда готов отступить, когда видит, что зашел слишком далеко, чтобы почувствовать себя в безопасности, и он вновь пойдет по тому же пути, как только почувствует, что его час настал». Уже в апреле 1935 года, демонстрируя незаурядный дар предвидения, Буллит сказал Рузвельту: «По моему мнению, Советский Союз рано или поздно объединится с Гитлером».

Печальный вывод дипломата заключался в следующем: угроза, вставшая перед западноевропейской цивилизацией, вскоре затронет и Америку. Буллит настаивал на более активной роли США в европейской политике: «Я понимаю, что сегодня больше шансов войны, чем мира, и 1938 год станет решающим, но я думаю, что мы должны попытаться спасти мир». 17 августа посол отправил очередное письмо президенту: «Опасения Гитлера оказаться втянутым в войну с Соединенными Штатами — весьма существенный фактор… Тихий разговор в Белом доме с послом Германии может эффективнее отвести немецкие угрозы от Чехословакии, чем все публичные выступления. Представьте, если вы просто скажете, что надеетесь, что Германия не вынудит вас пойти по стопам президента Вильсона…»

Большинство ведущих политиков Запада исповедовали лишь одну мысль: мир и мир любой ценой. Особенно верил в возможность предотвратить новую войну силами традиционной дипломатии британский премьер Невилл Чемберлен, которого Буллит называл «англичанином времен Диккенса». Поначалу Чемберлен решил продемонстрировать силу. В лондонских парках стали копать траншеи, чтобы использовать их как укрытия во время воздушных налетов. Выкатили все противовоздушные орудия страны — сорок четыре единицы. Но 27 сентября 1938 года премьер произнес речь, обратившись к нации по Би-Би-Си. В частности, он сказал следующее: «…как ужасно, фантастично, невероятно то, что мы должны рыть траншеи и примерять газовые маски из-за ссоры, происходящей в далекой стране между людьми, о которых мы ничего не знаем…»