Одиночество дипломата [сборник]

Писатель Эдмунд де Вааль рассказывал историю своей семьи: «По всей Вене взламывают двери, и дети прячутся за родителей, под кровати, в шкафы — куда угодно, лишь бы укрыться от шума и не слышать, как арестовывают, бьют и заталкивают в грузовики отцов и братьев, как оскорбляют матерей и сестер». Драматург Карл Цукмайер был непосредственным свидетелем «ариизации» Вены: «Жизнь в городе превратилась в кошмарное полотно Иеронимуса Босха, воздух непрестанно сотрясали истерические вопли, вырывавшиеся из глоток обезумевшей от дикой торжествующей злобы черни».

Рассказывали, что Гитлеру на то, чтобы добраться от родного Линца до Вены потребовалось целых шесть часов: мешали восторженные толпы с цветами и пением германского гимна. Люди тянулись к машине, чтобы ее потрогать, словно это была религиозная святыня. Кардинал Вены заранее распорядился, чтобы по всей Австрии зазвонили колокола. Капеллан маленькой английской церкви в Вене крестил евреев: многие надеялись спастись, переменив веру. У церкви выросла очередь, и капеллан, помогая отчаявшимся людям, сократил время христианского таинства до минимума.

Многие из тех, кто не мог бежать, — а также некоторые уехавшие, кто не смог приспособиться к «новому порядку», — сводили счеты с жизнью. В австрийской столице это приобрело масштабы эпидемии. Лечащий врач Макс Шур передал Фрейду слова старшей дочери Анны: «Не лучше ли нам всем убить себя?» «Зачем? — сказал в ответ Фрейд. — Потому что они бы этого хотели?»

Лишь когда Анну увезли на допрос в гестапо, профессор сдался. Билл Буллит развил активную деятельность по спасению Фрейда, подключив к ней самого Рузвельта и государственный департамент. Немецкого посла вызвали в Белый дом для беседы. Через Берлин, Вену, Париж, Рим — по всем дипломатическим каналам нацистам давали понять, что последствия ареста Фрейда будут весьма серьезными. Европейское светило опекал американский поверенный в Вене Джонс. Но Соединенные Штаты находились слишком далеко.

Бывший почетный гражданин Вены Зигмунд Фрейд не мог эмигрировать без аудита всего имущества и уплаты налога на выезд из страны. Без этого ни Буллит, ни сам Франклин Рузвельт не добились бы милости у нацистов. При этом квартира ученого, его вещи и счета уже были конфискованы. Фрейд писал родственникам: «Мы стоим в дверях, как человек, который хочет выйти из комнаты, но обнаруживает, что его пиджак прищемили». В дело вступила одна из учениц Фрейда, греческая и датская принцесса Мари Бонапарт (внучатая племянница Наполеона). Благодаря принцессе удалось организовать провоз части личных вещей семьи профессора в дипломатическом багаже греческого посольства. Мари Бонапарт также внесла за учителя необходимый выкуп.