Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

– Ну ладно, картины уместились в машине, и она уехала. Был еще кто?

Алиция не сразу, но призналась:

– Был. Зенончик. Сейчас начнешь придираться.

Я заскрипела зубами.

– И начну! Что значит «был»? Жил он здесь? Как долго?

– И вовсе не жил. Он остановился у сестры…

– Ха‑ха. Так я и поверила.

– Так где же он спал? На вокзале? У меня не ночевал.

– Теплые дни стояли, он в садике спал. Или в ателье прокрадывался.

– Да говорю тебе, у сестры. Они уезжали дня на четыре. Сами его просили пожить.

– А, понятно. Покараулить дом, чтобы телефонисты не забрались. Но питался он у тебя?

Алиции удалось избежать ответа на мой вопрос. Вмешалась Беата.

– Какие теле… — начала было она, да спохватилась. — Ох, извините, я не дала вам договорить.

Хозяйка с охотой извинила и принялась пространно объяснять, что телефонистами стали называть нехороших людей. Когда владельцы домов уезжают в отпуск, они вламываются в пустой дом, но ничего не крадут, ничего не портят, только говорят по телефону. Звонят в Калифорнию, в Австралию, куда попало, родным, знакомым и незнакомым, а люди, возвращаясь из отпусков, получают чудовищные счета за телефонные переговоры на восемьдесят тысяч крон и больше. Говорят, такое выдумали наши, поляки то есть.

– О боже, ну и народ…

– Если не возражаешь, вернемся к Зенончику, — ядовито предложила я. — Ну, питался он у тебя, это мы уже выяснили. И никаких работ по заказу не выполнял?

Павел расхохотался, уж он‑то знал Зенончика. Беата не знала и ничего не понимала. Алиция отмахивалась от меня.

– Отстань, ну чего пристала? Выполнял, ну и что? Из магазина носил тяжелые сумки…

– …потому что сам и пожирал все… В это я охотно верю. Еще что?

– И спилил одну сухую ветку.

Тут Алиция не выдержала и тоже расхохоталась. В общем‑то, к Зезончику мы с ней относились одинаково, но она считала своим долгом мне возражать. Из принципа. Зенончик, надо отдать ему должное, не капризничал, лопал все, до чего мог дотянуться. Уверена, что и баранью ногу в ее теперешнем состоянии он бы умял за милую душу. Кроме того, считалось, что он выполняет работу на заказ. Очень он любил такие работы, потому что все время в доме хозяйки проводил за столом, то пил, то ел, умудряясь в то же время с энтузиазмом о чем‑то рассказывать, очень увлекательном, по его мнению. Это называлось — он работает. Помню, однажды он весь день, с утра до вечера, занимался тем, что красил масляной краской доску в полметра. Покрасил — ничего не скажу, аккуратно. Алиция высоко оценила качество работы, проигнорировав скорость. Я была уверена: работа по заказу служила ей завуалированной формой подбрасывания парню денег, глупо было бы давать просто так.

Зенончик вечно попадал впросак. Мозги у бедного парня были устроены таким образом, что думать он мог лишь о том, что ему было выгодно. Все остальное оставалось недоступным его пониманию. Вот почему я сразу же спросила, какую ветку он спилил.