Друзья и недруги. Том 2

Перед глазами Эллен предстало лицо Робина, каким оно было, когда они увозили их с Марианной из Кирклейской обители. Неподвижное, утратившее краски жизни, залитое восковой бледностью. Это лицо навсегда врезалось ей в память, ведь она смотрела на него всю дорогу, не отрывая глаз, положив голову Робина себе на колени, чтобы на ухабах он не бился затылком о дно повозки. И как тогда у нее из глаз беспрерывно текли слезы, так и сейчас они обожгли скулы Эллен.

Она устала от горя, смерти, отпеваний и похорон. Ей страстно захотелось увидеть Робина живым, веселым, с золотыми искрами в синих глазах, и она отправилась в путешествие по своей памяти. Воспоминаний было много, очень много, и Робин представал в них разным – то совсем юным, когда она увидела его в первый раз, то молодым и возмужавшим, то таким, каким был в свои последние дни, – с лицом, потемневшим от скорби по Виллу и переживаний за раненую Марианну. Неизменным в этих воспоминаниях оставалось одно: Робин был жив.

Плача и перелистывая страницы памяти, Эллен укорила себя. Как она могла сказать, даже подумать, что его имя на камне было единственным, что ей от него осталось! Он научил ее многому, почти всему, что она умела и знала, сотворив из нее ту, кем она стала. Познания в медицине, грамоте – все это дал ей он. Кем бы она без него была? Обычной травницей, разбирающейся в свойствах лекарственных трав постольку, поскольку ее научила мать. А он знал много больше и щедро делился с ней знанием. Но даже это не главное! Он подарил ей чувство достоинства, умение любить без оглядки, хотя сам ее не любил. Но именно он пробудил в ней женщину, а когда она оступилась, помог подняться с колен, научил уважать себя вновь. Он и саму жизнь подарил ей, придя на помощь к почти уже мертвой из-за выкидыша, в котором она же была и повинна. Если бы Эллен могла спасти его жизнь в обмен на собственную, она бы сделала это не задумываясь. Если бы могла!..

Вышло наоборот: и она внесла вклад в его гибель. Сознавать это было особенно больно, пусть даже он сам говорил, чтобы она не смела корить себя. Единственное ее утешение – их собственная вера в то, что они не умирают, а просто уходят из этого мира в другой, куда более прекрасный. Эллен очень надеялась, что так оно и есть. Ведь привиделась же ей Марианна, слышала же она ее голос! Но где бы они сейчас ни были, она больше никогда не увидит Робина.

Вспомнив спор с Джеффри, Эллен печально усмехнулась. Может быть, она потому с таким пылом вступилась за Вилла, что ее собственная любовь к Робину, связанному душой и телом с Марианной, была не менее предосудительной, чем любовь Вилла к Марианне. Но такими уж они были – Робин и Марианна! Каждого из них любили многие, они никого не оставляли равнодушным. Только любили их очень по-разному. Одни так, как тот же Джеффри, Вилл, сама Эллен, другие – как Гай Гисборн.