Альфа и Омега. Книга 2

— Я же просил меня не отвлекать, — глубоким, хорошо поставленным голосом произнес кардинал Боро. Он неспешно оторвал руки от подоконника и повернулся к нам. Движения его были плавными, по-звериному грациозными и нарочито медлительными. Словно это весь мир должен был его ждать, но никак не наоборот. — Что вам…

Слова замерли у него на губах, когда он увидел Медвежонка. И если до того ему удавалось подсознательно убеждать себя в том, что этот одуванчиковый запах ему мерещится, то теперь он, однозначно, чувствовал только его.

— Здравствуй, отец, — произнес омега, выступая вперед и крепко сжимая маленькие кулаки.

Кардинал переменился в лице за пару секунд. Оно наполнилось таким отвращением и такой ненавистью, что мне казалось, будто весь воздух в этой комнате превратился в ядовитый газ и мне стало тяжело им дышать. Кажется, я никогда в жизни не ощущала ничего подобного.

— Как? — только и смог выдохнуть он.

— Тебе не стоило отправлять со мной альфу, отец, — ответил Медвежонок. — Он не смог сделать то, что было нужно, потому что я ему слишком понравился.

— Ты… — Он побледнел от гнева. — Что ты…

— Все, что он захотел, — не меняясь в лице, ответил омега. — А потом воспользовался моментом и сбежал.

У меня к горлу подкатил комок, но я усилием воли сглотнула его.

— Этот сукин сын соврал мне, — сквозь зубы процедил кардинал.

— Не думаю, что у него был выбор, отец. Ведь ты бы убил его, если бы узнал, что он провалил задание.

— Да Зверь с ним, я бы убил тебя! — перебил его он, буравя сына испепеляющим взглядом. Так смотрят на таракана, который как ни в чем не бывало объявился после того, как весь дом подвергли дезинфекции, угробив на это кучу времени, денег и сил. — Проклятый выродок, я не позволю тебе…

— На вашем месте, я бы его послушал, — перебил его Йон, впервые выступая вперед и загораживая собой Медвежонка. — Его смерть здесь и сейчас причинит вам гораздо больше неудобств, чем вы можете себе представить.

— А это еще что за отморозок? — резко спросил кардинал, не отводя глаз от лица сына. — Твой кобель, надо полагать? Привел с собой своего трахаля, чтобы он защитил твою задницу? Не льсти себе, альфа, эта шлюха под любого бы легла ради того, чтобы о нем кто-то позаботился. Он всегда таким был — умел только хныкать и скулить, давя на жалость.

— Мы записали его на видео, — вмешалась я, устав слушать поток оскорблений из его уст. Не знаю почему, но мне представлялось, что кардинал Церкви Чистых дней будет куда более сдержанным и хладнокровным собеседником. Но его ярость и ненависть были так сильны, что обжигали даже меня, заливая кислотой все внутри. О том, что чувствовал сейчас Медвежонок, мне и думать не хотелось.

— Что… Что ты… — Он как будто только меня заметил. Впрочем, меня это не удивляло.

— Видео появится в сети сегодня вечером, если со мной что-то случится. И, поверь, отец, тебе совсем не захочется, чтобы о том, что случилось между нами три года назад, узнало столько народу, — усилием воли заставляя свой голос не дрожать, произнес Медвежонок.