Альфа и Омега. Книга 2
- Автор: Сейд Анна
- Серия: Альфа и Омега [Сейд] #2
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Альфа и Омега. Книга 2». Краткое содержание книги:
Ограничение: 18+
Он говорил несколько минут, иногда замолкая, чтобы собраться с мыслями, а иногда буквально захлебываясь словами. О своем детстве, о том, как много было возложено на него надежд, и о том, в какую ярость пришел его отец, когда узнал, что его сын не был альфой. Более того — что он родился гендерно нечистым. Он говорил о том, чего никак не мог знать посторонний, упоминал персонажей, события и обстоятельства, о которых не было известно никому, кроме членов семьи кардинала и, возможно, его приближенных. И даже если простому народу всегда можно было сказать, что все это выдумки и блеф, то вот на остальных кардиналов эта запись произвела бы нужное впечатление, раз и навсегда поставив крест на карьере Боро и, вероятно, лишив его не только возможности стать следующим Иерархом, но и нынешнего сана.
И самая горькая ирония этой ситуации заключалась в том, что негодование его товарищей обрушилось бы на него не из-за того, что он приказал убить сына, а по той самой причине, почему он вообще решился на это — из-за его сущности, запаха и природы. Кардинал не мог иметь сына-омегу, это противоречило всем церковным канонам и всему, во что нас заставляли верить на протяжении долгих веков. Церковь брала на себя право судить нас за нашу «безнравственность» именно потому, что провозгласила саму себя свободной от греха, а значит и от его последствий. Они порицали, отвергали и открыто презирали таких, как Джен и Медвежонок, называли их «ошибкой природы», последствием грехов и распутства их родителей — обычно матерей, ведь только омегам было запрещено проявлять свою сексуальность иначе, кроме как в союзе с мужем-альфой и только во имя продолжения рода. Тот факт, что даже высшие саны Церкви не были застрахованы от подобного, ставил под угрозу не просто судьбу одного конкретного кардинала, он опасно расшатывал саму основу того общества, в котором мы привыкли жить.
— …Если вы смотрите эту запись, значит меня, возможно, уже нет в живых, — подвел итог своей речи Медвежонок. — А значит все, что я могу дать вам сейчас, это правда. Я Дани Боро, я был жив все эти годы, и я — омега. Я горжусь тем, кто я есть, и я благодарен за ту жизнь, что мне удалось прожить вдали от моего отца, потому что я нашел здесь настоящую семью, которая приняла меня и научила любить и бороться за то, что тебе дорого. Я… очень надеюсь, что никто никогда не увидит эту запись, потому что… мне совсем не хочется умирать ради этого. Я хочу… пожить с ними еще немного. Еще… хотя бы немного. — Он перевел взгляд на меня и Йона, и я почувствовала, как непрошеные слезы защипали глаза.
Альфа вздохнул и остановил запись, позволив мне нырнуть обратно на кровать и прижать к себе не менее эмоционально возбужденного Медвежонка. Обнимаясь и переплетаясь запахами, мы от души поревели несколько минут, пока Йон с непроницаемым выражением лица сохранял видео на нескольких разных носителях, чтобы в случае чего иметь под рукой копию. Выпустив пар, мы с Медвежонком задремали, и уже позже, сквозь сон, я ощутила, как меня кто-то обнимает со спины, немного ревниво оттягивая от чрезмерно оплетшего меня собой парнишки.
— Йон, все…
Я не договорила, потому что мой хриплый шепот был почти мгновенно заглушен настойчивым глубоким поцелуем, от которого у меня по всему телу словно бы разбежались колкие электрические змейки. Я ощутила его руки у себя на бедрах, сжимающие их сквозь мягкую ткань домашних штанов, и сдавленно замычала, слабо пытаясь сопротивляться его напору.
— Не… здесь… он же…
— Он спит, Хана.
— Он проснется, если ты не перестанешь!
— Тогда тебе стоит вести себя потише, маленькая омега. — Альфа продолжил целовать меня, переключившись на мою шею и слегка покусывая кожу над моей ароматической железой, отчего меня буквально до судорог в спине простреливало от неконтролируемых вспышек возбуждения.
— Это как-то… неправильно… так не должно быть… — шептала я, тщетно стараясь сбросить с себя его тяжелое, словно бы каменное тело. — Йон, пожалуйста… — Это должно было прозвучать возмущенно, но отчего-то вышло совсем наоборот.
— Когда ты начинаешь умолять, у меня мозги напрочь отключаются, — предупреждающе прорычал он.
Я чувствовала это в его резком запахе — эмоциональное напряжение, настойчиво требующее разрядки. Только в отличие от нас с Медвежонком оно проявилось не в слезах, а в несколько иных порывах. И хотя я по-прежнему считала, что он выбрал плохое время и место, отказать ему у меня не выходило. По крайней мере, отказать достаточно убедительно. Каждый раз он накатывал на меня, словно горячая приливная волна, что сметала все на своем пути. Я растворялась в его желании, в его настойчивости, в его силе и запахе. Он владел мною на том уровне, о котором, возможно, сам и не помышлял, но это уже давно перестало меня пугать. Я принимала эту восхитительную неизбежность с покорностью и восторгом, забывая обо всем.