Реки Аида [Rzeki Hadesu]

Электронная книга - «Реки Аида [Rzeki Hadesu]». Краткое содержание книги:

Столкновение с противником, достойным Попельского. Вроцлав, 1946 год. Настала послевоенная эпоха, и теперь известный бывший комиссар львовской криминальной полиции Эдвард Попельский вынужден скрываться от Управления Безопасности ПНР. Но теперь, уже здесь, во Вроцлаве, похищена маленькая девочка — дочь всемогущего начальника Управления Безопасности города, и таинственно повторяется сценарий тринадцатилетней давности, когда тоже была похищена дочка одного из «королей» преступного мира Львова. Попельский лицом к лицу с врагом из прошлого. Только вместе с Эберхардом Moком он может завершить до сих пор необъяснимым дело. (Из польского издания) Вроцлав, 1946 год. После долгих лет войны Эдуард Попельский скрывался от Службы безопасности. Выдать его может только замученная в тюрьме Леокадия. В новом мире никто не в безопасности. Когда во Вроцлаве погибает маленькая девочка, повторяется сценарий тринадцатилетней давности, когда была похищена и изнасилована дочь львовского короля подполья. Попельский должен встретиться с врагом из прошлого. Только вместе с Эберхардом Моком он сможет завершить необъяснимое доселе расследование. Львов 1933 года и Вроцлав 1946 года разделяют реки Аида — страдания, забвения и плача. Чтобы объяснить преступление, произошедшее много лет назад, Попельский должен снова пройти через ад. Это единственный шанс выжить бывшему комиссару и его кузине. «Реки Аида» — третья после «Эриний» и «Чисел Харона» часть трилогии о Попельском. Марек Краевский, 1966 г. р., писатель, классический филолог. В течение многих лет он вел занятия во Вроцлавском университете, от которых отказался, чтобы посвятить себя исключительно написанию книг. Автор бестселлеров-детективных романов об Эберхарде Моке и Эдварде Попельском. Их переводы появились в девятнадцати странах. Лауреат м. др. Паспорт «Политики», премии Президента Вроцлава, премии Большого Калибра. Получил звание Посла Вроцлава.

Перейти на страницу:

Левицкий осознал неэффективность своей борьбы с гориллами. Сдержал раздирающую его ярость, спустился по лестнице и оказался в подвале. Дверь закрывалась сверху, а стук ботинок загрохотал на лестнице.

Врач огляделся по помещению. Слабая лампочка под потрепанной жестяной крышей освещала голые кирпичные стены и две двери, ведущие в глубокие помещения подвала. В ее отблеске довольно четко было видно сидящего на стуле Зигмунта Ханаса и стоящего рядом с ним какого-то высокого мужчину в шляпе. Левицкий обернулся и увидел ботинки и штанины горилл, стоящих за ним на лестнице. В воздухе смешались два запаха: один напоминал запах крахмала, второй — мази при ревматизме. Бил он явно от большого цветка в горшке, стоящего в глубине помещения.

Мужчина, стоящий рядом с Ханасом, снял шляпу. Его лысую голову психиатр видел совсем недавно.

— Доктор Густав Левицкий. — Попельский улыбнулся. — Рожденный в 1897 году во Львове, верно?

— Да, соглашусь, именно 18 августа 1897 года, — ответил Левицкий.

Зигмунт Ханас встал и подошел сначала к полицейскому, а потом к врачу. И тому и другому заглянул в глаза — долго и глубоко.

— Здесь будет процесс. Вот этот комиссар Попельский обвиняет пана консультанта, — он взглянул на Левицкого, — в осквернении моей дочери. Должен это прямо тут доказать, перед моим собственным трибуналом, и принять награду, которую я назначил за голову извращенца. Я не хотел этого процесса, потому что знаю, что Элзуния сама мне укажет преступника, что его узнает по голосу… Но Лыссый настаивает! Я хочу просто эксперимента с голосом, но тот настаивает и просит… Ну, хорошо, думаю, я уступлю ему! — Лицо Левицкого выражало самые сильное возмущение и неверие. Ханас наблюдал за ним некоторое время, а потом прошелся несколько раз туда и обратно по пустому помещению. Спираль папиросного дыма кружилась в бледном свете лампы. — Если ошибся, Лыссый, — Ханас на раскачивающихся ногах стоял перед Попельским, — то поплатишься за это строго! Элзуния потеряет лучшего врача и опекуна, а ты заплатишь за это! Слишком сильно рискуешь, чтобы тебе это сошло насухо, так как в прошлый раз… Но к делу! Я хочу покоя! Чтобы мог все хорошо рассудить! Я и только я. — Постучал себя пальцем в грудь. — Даю голос и отбираю его, а вы поднимаете пальцы, как захотите говорить! Сами молчите! Это суд! Начинай, Лыссый!

— Мой коллега просмотрел медицинские досье и установил, что этот здесь присутствующий доктор Густав Левицкий родился 18 августа 1897 года во Львове. — Попельский прочитывал эти данные из записной книжки. — Я зато установил, что 20 мая 1915 восемнадцатилетний Густав Левицкий предстал перед призывной комиссией. Ну, как это было с той комиссией, доктор? Вы признанны годным к службе в имперско-королевской армии?

Врач смотрел на Ханаса и поднял два пальца вверх.

— Тут речь идет, скорее всего, о двух разных особах, — прошептал он, когда судья разрешающе кивнул головой. — Дата рождения совпадает, но я не стоял никогда прежде с призывной комиссией!

Попельский поднял палец и получив подобную уступку, продолжал свое рассуждение.

— Австрийский военный врач, полковник Герман фон Раушегг диагностировал у Густава Левицкого, рожденного во Львове в 1897 году, к сожалению, даты дня рождения не записал, но тот же военный врач диагностировал «повышенную чувствительность к запаху цветов, особенно на, — вновь посмотрел в заметки — метиловый салицилат и нитрофенилоэтан». Эта чувствительность вылилась у упомянутого этого Густава Левицкого удушье, которое могло привести даже к смерти. Появлялась также при этом обстоятельстве стеснительность — непроизвольное испускание кала и мочи. Страдаете ли вы такой аллергией, доктор Левицкий?

— Ни в коем разе, — ответил доктор, отер пот со лба и крикнул: — А ты что, лысое хамло, себе воображаешь? Что Густав Левицкий — это такое редкое имя? И что не могло двух Густавов Левицких родиться во Львове в тот же год? Что ты здесь смеешь мне…

Он не докончил. Вдруг задохнулся и рухнул на колени перед Попельским. Зрачки и радужки исчезли под его веками. Он размахивал руками, как крыльями ветряка, после чего упал на лицо. На бетонном полу рядом с его носа появились беловатые густые выделения.

Один из горилл Ханаса потирал себе кулак.

— Я его фест по плерах, — признался он несмело. — Али хиба трохи за мошну…

— Не волнуйся, Сташек, ты выполнял мой приказ, — буркнул Ханас. — Теперь его окати водой! Это коновал! Пусть знает, что не может отзываться без дозволения, ясно?

Перейти на страницу:

Сюжет

Атмосфера

Главный герой

Общее впечатление

Итоговая оценка: 0.0 из 10 (голосов: 0 / История оценок)

Не работает?