Реки Аида [Rzeki Hadesu]

Попельский тщательно записал названия субстанций, на которые тот юноша имел аллергию, после чего поднял трубку телефона. В соответствии с инструкцией, выписанной на аппарате, дважды стукнул по вилке. Он услышал сразу голос курьера Яворского.

— Чем могу служить уважаемому пану?

— Когда приедет профессор? — спросил нервно Попельский. — Срочно должен иметь доступ к его стеклянному шкафу.

— Профессор вышел на обед, — ответил служащий. — И не сказал, когда соизволит вернуться.

— У вас есть второй ключ?

— Есть только один-единственный ключ, который профессор всегда имеет при себе.

Попельский вздохнул тяжело. Конечно, он мог дождаться профессора. Но знал одно — что во время длинных ударов кабинетными часами четвертей перед его глазами, как видение, появляется бледное и измученное болезнью личико Риты.

Он посмотрел с надеждой на библиотечный шкаф. Подошел к нему и внимательно присмотрелся к замку. Он был большой и солидный. Дал бы ему совет средний кассир, но наверняка не Попельский, вершиной ручных навыков которого был забить — не без неудачных попыток — обычный гвоздь в стену.

Ему оставалось просмотреть еще остаток досье.

Предчувствия оправдались. Его внимание привлекла только последняя папка, в которой нашел снова экспертизу, написанную на машинке.

Она содержала бесполезные сообщения об облучении рентгеном головы женщины, страдающей истерией.

Он бросил документы на стол, откинулся на спинку кресла и начал блуждать вокруг взглядом. Посмотрел еще раз на документы и напрягся. Исписанные на одной стороне листы лежали, повернутые своим содержимым к поверхности стола. На их обратной стороне видны были легкие и совсем явные выпуклости, которые были оставлены ударами шрифта.

Его осенило. Он бросился к досье новобранца, вынул из него исписанные листы и положил их на поверхность стола неисписанными сторонами вверх. Как в досье истерички, так и здесь явно видны были неровности, оставленные шрифтом машинки. Сейчас нашел место, в котором закрашено было тушью имя пациента. Наклонился над листом, как слепой, и выписал знаки, которые были зеркальным отражением букв. Получил результат «Густав».

— Густав, Густав, — повторял тихо, а потом интенсивно вслух думал: — Теперь появляется проблема национальности этого пациента. Эта запись имени с «v» в конце чешская или немецкая. Предполагая, что речь идет о наборе в армию императорско-королевскую, пациент мог быть австрийцем или чехом…