Ойроэн

– Хочешь искупаться? – спросил Кайза. И, как это часто бывало, мне не удалось понять, шутит он или же говорит всерьез. Я зябко повела плечами – в пещере было много прохладней, чем снаружи.

– Не уверена.

– Тогда просто умойся, – сказал шаман, и сразу стало ясно, что его вопрос все-таки не был шуткой.

С виду вода казалась студеной. Коснувшись ее поверхности, я убедилась, что она действительно очень холодна. Весна уже давно перевалила за середину и близилась к концу, но этот источник словно духи зимы заколдовали.

– Что же... – охрипнув, спросила я, – тут правда кто-то окунается?

– Правда, – кивнул Кайза. – Но нечасто. Я мало кого сюда привожу. Обычно хватает воды из ручья.

Мне стало еще более зябко от его слов.

– Со мой все плохо?

Он рассмеялся. Хорошим таким смехом, от которого сразу полегчало.

– Нет, Шуна. С тобой все хорошо, поверь. Намного лучше, чем с иными, кто приходит ко мне.

– Почему же?..

Кайза тоже опустил руку в воду, но не кончики пальцев, а всю кисть. Когда вынул, вода красиво стекала с его сухих смуглых пальцев.

– Считай, это мой подарок тебе.

Подарок...

Я зажмурилась и кивнула.

– Отвернись, – сказала ему и принялась снимать сапоги.

Шаман отошел и сел лицом к выходу на какую-то старую огромную корягу, похожую на корневище. Я посмотрела на его ровную спину, и подумала, что он похож на натянутую струну. Только звук, исходящий от него был никому не слышен.

Мои штаны, рубаха и куртка с тихим шорохом упали на утоптанный земляной пол пещеры. В складках рубахи прятался неровный серовато-желтый камень, похожий на птицу...

В чашу с водой я скользнула одним движением и задохнулась от ледяного холода, а потом ощутила настоящий жар, как будто мое тело опалили огнем.

– Окунись с головой, – услышала я негромкий, но звучный голос Кайзы. – Так будет лучше.

Набрав в грудь побольше воздуха, я сделала, как он велел, а потом почти сразу выбралась на каменный край чаши. Долгие струи стали продолжением моих волос. Еще несколько мгновений жар согревал меня, но прежде, чем я успела дойти до своей одежды, ощутила, как холодная дрожь начинает потряхивать тело.

Кайза встал и, скинув с плеч свой плащ, подошел ко мне.

– Спрячься здесь, – сказал он, распахнув его пошире. Глаза шамана были закрыты.

Я с благодарностью нырнула в теплое нутро пропахшей полынью чужой одежды, и теплые мягкие полы плаща сомкнулись вокруг меня, как широкие крылья.

– Вот и попалась, – сказал Кайза. Голос его звучал так, словно шаман улыбался. – Согревайся, малышка.

Удивительно, но из его уст это слово, всегда меня злившее, прозвучало совсем иначе. Мне и правда стало тепло. Не только снаружи. Глубоко внутри.

Мы долго стояли так под сводами пещеры, древней, как сам мир. Я слышала ровное биение сердца в груди Кайзы и шум воды, падающей в чашу. Слышала свое собственное дыхание и пение птиц где-то там, далеко за гранью этого мира, в котором не было ни прошлого, ни будущего, а только огромные крылья, укрывшие меня от всякого зла.