Трёхочковый в сердце

– Тебе понравилось? – самая глупая фраза, которую может сказать девушка после минета, результативность оральных ласк которого, в таком случае всегда, как говорится, «на лицо».

– Ты шутишь, это было божественно, где ты такому научилась? – Артур светился самодовольством, как сытый кот, пристроившись под послеобеденное почёсывание животика.

– Я делала это впервые, меня словно подтолкнуло что-то, а дальше, как-то само собой получилось.

«Шлюха, грязная лживая потаскуха!» – Ник не мог сдержаться, даже понимая, что его не слышат, кричал, размахивая руками в попытке отвесить невидимую оплеуху. Его выворачивало от переполнявших эмоций, эта ложь, которой Кира прикрылась, стыдясь собственных пороков в их отношениях, это предательство, случившиеся, скорее из-за череды событий, эпицентром которых он стал, нежели из-за последней ссоры. Ощущать всё это было невыносимо. Как Артур целовал её, не стесняясь следов собственной эякуляции, и она не стирала отпечатки помады с его лица. Даже то как они смотрели друг на друга, расставаясь под лучами восходящего солнца, пришедших на смену тусклому уличному фонарю, раздражало Ника, они как-будто обещали себе ещё одну встречу, ещё один раз, а может и несколько, которые так же лягут в их раздувающуюся маленькую коробочку общих секретов.

А потом он остался один. Зашумели душевые, активированные почти синхронно в ванных комнатах их номеров. И больше никаких звуков кроме струящейся воды и наглого утреннего чириканья за окном. Ник проклинал себя за бесполезность, давился в беззвучной ярости, ощущая как та, свинцовым желанием мести разливается внутри. Он представлял как станет размазывать кровавые сопли Артура, по его слащавому лицу, как Кира будет умолять его остановиться. И хотя он никогда не поднимал руки на женщин, в этот раз не побрезгует. А потом до Ника дошло, что та самая, охлаждённая месть, жажда которой разливается где-то там внизу живота, банальный позыв к утреннему туалету, как и щебетание птиц, оказалось трелью невесть откуда взявшегося телефона, хотя ошмётки сотового, разбитого о стену, так и остались валяться в баре.