Революция 1917 года глазами современников. Том 1 (Январь-май)
- Автор: Шелохаев Валентин Валентинович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2138-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Революция 1917 года глазами современников. Том 1 (Январь-май)». Краткое содержание книги:
— Идите посидеть, а мы постоим. А потом уж вы, Граждане, нас пустите посидеть, а сами постойте… Так и будем, значит, меняться…
В вагоне первого класса почтового поезда, где мне пришлось ехать, «порядок» был другой. Здесь «вольных» пассажиров набралось не менее 80-ти, солдат — человек 20. До переворота в вагонах распоряжалась офицерская вольница: она забирала себе купе, ехала с комфортом, а штатских пассажиров, случалось, попросту выгоняли. Теперь за водворение порядка взялись какой-то солдат с большим красным бантом на груди и еврей-купец, направляющийся из Москвы в Волынскую губернию. Прежде всего они потребовали, чтобы в каждое четырехместное купе было допущено не менее 12-ти пассажиров (по 4 на диван, и по 2 на верхние полки). Затем реквизировали каморку проводника, — его попросту выгнали, а в каморке разместили трех раненых, выписанных из лазарета. Офицеров попросили переселиться в специальный офицерский вагон II класса. В результате оказалось: все купе были предоставлены «вольным» пассажирам, солдаты разместились в коридоре и на площадках; тут же поместились и те «вольные» пассажиры, которым места в купе не хватило. Оба распорядителя о себе демонстративно не заботились: солдат с красным бантом лег где-то на полу, а еврей-купец провел ночь в коридоре рядом со мною, сидя на своем чемоданчике.
— Если бы по-прежнему, столько народу не вместилось бы, — заметил я ему.
— О чем и я говорю, — живо ответил он. — Без свободы тут надо было 3 вагона, 4 вагона. Ну, а при свободе одного вагона достаточно… Ничего, что тесно. Ведь мы же все-таки едем…
До переворота около солдатской вольницы ходили молча и боязливо. Теперь с «земляками», изрядно теснившими нас, «вольных» пассажиров, вышел разговор начистоту. Им без особенного стеснения заявили, что «надо потише»:
— Мы заплатили деньги, сколько следует по тарифу, а вы забрались сюда зайцами, без билетов, — значит, должны понимать…
«Земляки» стали было отвечать запальчиво, агрессивно.
Но их быстро урезонил какой-то еврей:
— Это в Москве, — заявил он, — еще не умеют распорядиться. А я вот ехал из Вологды. Там, на Северной дороге, — порядок. К каждому поезду выходят патруль и милиция. Они и направляют: солдат — в свое место, вольных — в свое… Какой у кого билет, тот туда и садись…
— У вас денег много, — так вам можно на скором ехать, а нам взять негде, — так мы на «Максиме Горьком» тащись? — возражали земляки.
— Это же не мы распоряжаемся, — ответил еврей. — Патрули посылаются советом солдатских депутатов. Милиция — от народной власти… Что же вы не хотите и народную власть признавать? Какой же тогда может быть порядок?
Против этого аргумента у земляков не нашлось возражений. Они согласились, что без власти нельзя и порядок должен быть. На этом и кончился разговор. Через день я узнал из газет… что порядок, о котором говорил пассажир-еврей в вагоне, применен в Киеве: за посадкой в вагоны наблюдают патрули и милиционеры, и каждый беспрекословно садится там, где ему следует по железнодорожным правилам.
Прошло несколько дней. Перед одним из митингов, на которых я выступал в качестве докладчика, знакомый инженер предупредил меня, что солдаты решили явиться в двойном комплекте, так как услышали, будто группа большевиков, недовольная моим критическим отношением к ее лозунгам, замышляет устроить маленький беспорядок. А самое намерение солдат не допустить какого бы то ни было беспорядка послужило лишь поводом для некоторого обмена мнений между мною и инженером.
Еще осенью мы говорили с ним, какие ужасы ждут Россию после мира. Армия не станет ждать планомерной и по необходимости медлительной эвакуации. Она захочет поскорее домой, ринется на поезда. Начальство по обыкновению спрячется. И по крайней мере весь ближайший тыл будет залит голодной солдатской вольницей. Она будет требовать хлеба, а тыловым жителям самим нечего есть. Нам с инженером казались неизбежными катастрофические возможности.
— Ну, а теперь, что, по-вашему, после мира будет? — спросил я.
— Теперь, — засмеялся он. — Совет солдатских депутатов вышлет патрули, и все останутся на месте и будет терпеливо ждать очереди… Знаете, ведь наши солдаты изумительные государственники. Идея порядка для них прямо-таки священна. Но они презирали и ненавидели старую власть. Новую, свою власть они чтут. И новая власть не спрячется. У нее руки подлиннее, чем у старой. Слава Богу, кончается солдатская вольница… Не случись переворота, — натворила бы она бед. Но теперь ей уж недолго гулять. Кончается она…