Дымная река [litres][River of Smoke]

Еще есть доктор Паркер, внешне похожий на ворона, но чрезвычайно душевный человек: он ведает больницей, куда обращаются многие китайцы. Или вот мистер Иннес, этакий горец; он крестоносцем вышагивает по майдану, вступает в драку со всяким, осмелившимся встать на его пути, и убежден, что всеми его действиями вплоть до торговли опием управляет высшая сила.

Вера в это нередка даже среди миссионеров. Их тут немного: ужасный герр Гут… как его там, который вечно всех оскорбляет, или вот еще преподобный Бриджмен, жуткий зануда. Они мне гадки, но, поверь, вовсе не из-за того, что с жалостливой озабоченностью смотрят на меня как на дитя греха. Мистер Карабедьян считает их законченными ханжами, он своими глазами видел, как с одного борта корабля они раздают Библии, а с другого торгуют опием. Однако эти шарлатаны дают мне прекрасную возможность поупражняться в готическом стиле – будет забавно изобразить их в виде упырей.

Я рассказал далеко не обо всех, но, конечно, не могу обойти молчанием мистера Чарльза Кинга. Он не состоит в группировках, он сам по себе, однако его пример добродетели завоевал ему видное место в Городе чужаков. Мистер Кинг представляет фирму «Олифант и компания», которая, единственная в Кантоне, никогда не торговала опием! Разумеется, другие купцы его порицают, обвиняя в том, что он подольщается к мандаринам. Но вопреки всем угрозам и насмешкам он непоколебим; по сравнению с седобородыми старцами, заправляющими в Городе чужаков, он молокосос, однако неуклонно следует своим курсом, что, согласись, требует немалого мужества на пастбище, где все прочее стадо покорно идет в направлении, указанном мычащими вожаками.

Мистеру Кингу нет и тридцати, но он уже старший партнер в фирме, основатель которой, мистер Олифант, давно покинул Кантон. С виду он совсем не выглядит дельцом, и, признаюсь, милая Пагли, главное, из-за чего меня, несусветного дурака, столь к нему тянет, так это его разительное сходство с художником, которого я ставлю превыше всех в современном искусстве, с блистательным и трагичным Теодором Жерико[46].