Серый волк, белый конь [calibre 4.99.5]

Лада ехала на Беляше по берегу, наслаждаясь свежестью приморского утра и стараясь не смотреть на Волка, маячащего впереди. Как назло, сегодня его плечи казались особенно широкими, джинсы обтягивающими, и даже волосы растрепались в живописном беспорядке.

– Мне кажется, из яйца вот-вот кто-то вылупится, – сказала она, когда тягостное молчание вконец ей надоело. – Как думаешь, кто?

– Не удивлюсь, если это будет Колобок, – мрачно ответил Волк. – Он мне теперь везде мерещится. На переправе у водяного видел сома, размером с лося. И он подмигнул мне!

– Он курил? – деловито уточнила Лада.

– Сом? Под водой?

– Колобка бы не остановили такие мелочи, – пожала плечами девушка. – Может, показалось тебе. Послушай, Серый, ты вчера так говорил, будто прощался. Я надеюсь, ты проводишь даму домой после всего того, что между нами было, и особенно после того, чего не было.

– Кстати, тут неподалеку есть еще один вход в твой мир, – буркнул Волк. – Прямо возле пещеры, где царевич лежит. Только туда соваться – себе дороже. Попадаешь под железную башню высотой чуть не до неба, кругом на иностранном говорят, сильвупле, мадам, месье…

– Стой, ты только что сказал, что рядом есть выход в Париж?

– Точно, так этот город и называется. Возле порталов всегда высокая концентрация волшебных существ, а там ими просто кишмя кишит, и все страшные: вампиры, горгульи, суккубы…

– Подожди, я все еще пытаюсь осознать. То есть вместо того, чтобы тащиться через весь дремучий лес, я могла взять билет до Парижа, прогуляться до Эйфелевой башни и выйти прямо у пещеры царевича?

– Лада, – раздраженно дернул плечом Волк, – с тех пор, как там трагически погибла царевна-лягушка, мы туда ни ногой. Вон там дверь, за грядой, хотя я бы не советовал...

Он махнул рукой, указывая на каменную насыпь, помог Ладе спешиться.

– Я убью тебя, Серый, – она стукнула его кулачком в грудь.

– Подожди, дай мне умереть свободным, – криво усмехнулся он, поправил ошейник. – Вот и пещера.

Лада бодро направилась к темнеющему провалу в скале, но Волк схватил ее за руку, прижал к себе. Он смотрел на нее во все глаза, словно запоминая, и Ладе захотелось разгладить страдальческую морщинку меж его бровей.

– А, елки-иголки, я все равно буду чувствовать себя виноватым, – выпалил Волк и прижался к ее губам.

Сердце Лады подпрыгнуло и забилось где-то в горле, дыхание перехватило. Мир сконцентрировался на губах оборотня, которые отчаянно ее целовали, обжигали, ласкали, сводили с ума, то дразня нежностью, то опаляя страстью. Волк отпрянул, и Лада едва не упала.

– Иди же! – зло выкрикнул он, отвернулся.

Девушка на подкашивающихся ногах вошла в пещеру, прислонилась спиной к холодным камням, пытаясь унять бешено скачущее сердце. Перед глазами плясали разноцветные круги. Она глубоко вдохнула, зрение привыкло к сумраку, и Лада увидела перед собой хрустальный гроб, висящий на золотых цепях толщиной с ее руку.