Порожденная Грехом 2 [ЛП]

— Что-нибудь?

Папа поднял брови.

— Она волнуется из-за Уайта, — сказал Маттео.

Папа покачал головой.

— А что, если что-то пойдет не так? — спросила я в сотый раз, даже если звучала как заезженная пластинка.

Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме беспокойства за Мэддокса. Это была его первая официальная миссия, может, поэтому я так нервничала. Надо будет спросить у мамы, Джианны и тети Лили, как им удавалось сохранять спокойствие, когда их мужья находились на опасном задании.

— Во время миссии у него не всегда будет время проверять свой телефон, — сказал Маттео с оттенком веселья, но во взгляде папы отразился намек на беспокойство, что, в свою очередь, умножило мою собственную дрожь.

Рев двигателя заставил меня вздрогнуть. Я вскочила с дивана, уронив папку, и поспешила на улицу, не дожидаясь, пока меня догонят. Мои глаза расширились, когда я увидела Мэддокса в переулке, выходящего из фургона, покрытого кровью, пылью и землей. Он выглядел так, словно выкопал себя из собственной могилы.

Я поспешила к нему, стараясь не выглядеть слишком взволнованной. Я не понимала, как мама могла заниматься этим десятилетиями, особенно теперь, когда ей приходилось беспокоиться о папе и Амо. Возможно, со временем стало легче, но сейчас я боялась остаться дома, пока Мэддокс снова рисковал своей жизнью.

— Байкеры тебя сильно потрепали, — обеспокоенно сказала я.

Мэддокс крепко поцеловал меня, а затем покачал головой, выглядя абсолютно разъяренным.

— Это были не только байкеры. Люди твоего отца пытались убить меня и представить все так, будто это был враг.

Я напряглась и отстранилась на несколько сантиметров от его объятий, надеясь, что ослышалась.

— Что? Ты уверен?

— Абсолютно уверен, если только это не тайный итальянский знак любви — стрелять пулями в своих союзников.

Я тяжело сглотнула.

— Ты их допросил?

— Да, по крайней мере, тех, кто выжил. Один погиб. Они говорят, что это был их план и никто больше не принимал участия.

— Но ты им не веришь?

По лицу Мэддокса было ясно, что он подозревает, что в этом замешан кто-то еще, и у меня возникло чувство, что он подозревает мою семью.

— Ты с моей семьей стал лучше ладить, верно?

— Твой отец терпел меня, а с Амо и Маттео можно было иметь дело...

Мэддокс замолчал, когда папа и Маттео присоединились к нам в переулке, и выражение его лица стало жестким.

— Видишь, он цел, — с усмешкой сказал Маттео, указывая на Мэддокса.

Я схватила Мэддокса за руки, его губы дернулись от боли, но его глаза были устремлены только на отца и Маттео.