Порожденная Грехом 2 [ЛП]

Я подкрался ближе к дому, но последние несколько шагов от сарая до двери были без защиты. Единственным вариантом было дотащить Пеппоне до машины и вернуться в Нью-Йорк, не уничтожив двух Кочевников.

Но это не вариант. Они представляли опасность для Марселлы, и я не допустил бы этого, даже если бы меня убили, защищая ее.

Я бежал быстрее, чем когда-либо в своей жизни, и со всей силы бросился к двери. Оказавшись внутри, я сразу же начал стрелять, пока у меня не кончились патроны и я не спрятался в узкой ванной. К счастью, прошло еще несколько минут, прежде чем выстрелы Кочевников прекратились. У них либо закончились патроны, либо они просто перезаряжались. Выяснить это можно было только одним способом.

С боевым кличем я вскочил и бросился на кухню, где прятался один из противников. Он атаковал меня осколком от разбитого окна, но я больше не ощущал боли.

Через тридцать минут я вышел из дома с победой, убив обоих противников, но с порезом на руке.

Измученный, страдающий и кипящий от боли, я вернулся туда, где оставил итальянских друзей. Один из них точно был мертв, но Пеппоне шевелился. Я наклонился над ним, направив пистолет, который взял у одного из байкеров, ему в голову. Его глаза затрепетали и, наконец, открылись, а затем сразу же скосились, когда он сфокусировался на стволе.

— Привет, солнышко, — прорычал я с холодной улыбкой. — Думаю, нам нужно поговорить.

— Отвали, — прорычал он.

Я надавил ногой на его грудину, перехватив его дыхание.

— Что это было? — спросил я, сузив глаза.

— Я не стану с тобой разговаривать, грязный байкер.

Я закатил глаза.

— Грязный байкер, это единственное оскорбление, которое твой крошечный мозг может придумать? Хочешь, чтобы я проявил изобретательность, вытягивая из тебя информацию?

— Ничто из того, что ты можешь сделать, не заставит меня говорить.

В общем-то, такое смелое заявление меня бы не обеспокоило, но учитывая, что это был один из людей Луки, шансы на то, что он готов выдержать пытки, были немаленькими. Эрл был творческим человеком и обычно заботился о допросах.

— Если ты так упорно держишь язык за зубами, я должен предположить, что разговор может привести к неприятностям, а это значит, что ты защищаешь своего Капо, я прав?

— Лука не имеет к этому никакого отношения. Мы сделали это для него и для Фамильи.

Я не был уверен, действительно ли я ему поверил. Из-за дуба послышался стон. Опущенно-Глазый медленно просыпался, в отличие от Димо, который выглядел на удивление мертвым.

Найдя в машине веревку, я связал их и поместил в багажник грузовика, прежде чем вернуться в Нью-Йорк. Я кипел. Теперь, когда адреналин улегся, остался только гнев. Я не хотел, чтобы мне пришлось жить, оглядываясь через плечо, не нападут ли на меня снова солдаты Фамильи. Чем ближе я подъезжал к Нью-Йорку, тем больше злился. Когда я наконец остановился перед Сферой, то был вне себя от ярости. Я жаждал крови.