С привкусом кофе (СИ)

Я чувствую, что и сама начинаю раздражаться, поэтому где-то в груди загорается огонёк протеста и желания докопаться до истины, которая всё время ускользает из моих рук, словно песок сквозь пальцы. То, что произошло сейчас, явно связано с теми тёмными делами, в которых замешан Шистад, и, кажется, это — мой единственный шанс всё выяснить. С одной стороны, мне и самой непонятно это желание знать, что происходит, но с другой стороны, знания — это сила, а предупреждён — значит вооружён. Несмотря на то, что я давно не видела тех мужчин, угрожающих мне и Шистаду, чувство, будто всё это не закончилось, не даёт мне спокойно ходить по улице. И это не страх за себя и уж тем более за Шистада; это естественная потребность быть осведомлённой.

Я сверлю парня испытывающим взглядом, хотя очевидно, что таким образом не смогу добиться ответов. Крис хмыкает и, оставив в покое посуду, разворачивается, чтобы уйти к себе.

— Кто это был?

Мы оба оборачиваемся — мне едва удаётся не пискнуть от испуга. Массивная фигура Томаса каким-то чудом практически бесшумно оказалась в коридоре перед кухней. Он выглядит сонным — видимо, его разбудил шум внизу, — но лицо его выражает крайнюю степень негодования, направленного на сына. Крис подходит ближе ко мне сзади, и его рука аккуратно касается моей спины. Я приоткрываю рот, чтобы шикнуть на парня, но Томас повторяет вопрос:

— Кто это был? — его голос полон неконтролируемой агрессии, и мне кажется, что если сейчас Крис ничего не скажет, то Томас просто ударит его.

Рука Шистада скользит вниз, задевая моё бедро, а затем трогает мою ладонь. На секунду мне кажется, что он хочет сжать мои пальцы, отчего дрожь пробегает по телу. Я хочу и не хочу этого одновременно, поэтому просто застываю, ожидая, что же будет происходить. Барная стойка, слава богу, скрывает наши тела, поэтому Томас не может видеть, что происходит прямо сейчас. Я прикусываю губу и жду развязки. В мою ладонь опускается маленький прямоугольный предмет. Сжав его, я понимаю, что это какой-то пакетик. Рука Криса тут же взлетает вверх — он проводит ею по волосам, приводя прическу в беспорядок.

— Ты о чём? — невозмутимо интересуется парень. В эту секунду я чётко вижу разницу между Крисом и его отцом. При первой встрече мне показалось, что они чем-то похожи друг на друга, но прямо сейчас возникает ощущение, будто они чужие, совершенно незнакомые люди. Внешнее спокойствие Криса, балансирующее на грани раздражения, кажется чем-то нереальным на фоне разгневанного лица Томаса.

— Кто приходил? — рявкает мужчина и делает несколько угрожающих шагов в сторону сына. — Что тебе принесли?

Шистад-младший цокает, выражая своё недовольство. Я неосознанно перебираю пальцами пакетик, который мне всунул Крис, и на ощупь понимаю, что это какой-то порошок. Я бросаю быстрый взгляд на предмет в собственной руке и хмурюсь, долю секунды рассматривая белые песчинки, напоминающие сахарную пудру. Сжимаю руку, скрывая содержимое, и делаю несколько шагов в сторону от парня.

— У кого-то ночные кошмары, — нагло заявляет Крис.

Я смотрю на парня, пытаясь понять, то ли это, о чём я думаю, но Шистад не обращает на меня внимание и скользит насмешливым взглядом по лицу своего отца.

— Выверни карманы! — приказывает Томас, и я перевожу глаза на него. Это слишком даже для родителей.

— Может, вызовем полицию и меня обыщут? — предлагает Крис, но всё же выступает из-за барной стойки так, чтобы мужчина смог полностью его рассмотреть. Я сильнее сжимаю пакетик в руке. Томас стремительно приближается к сыну и ощупывает его карманы. Ничего не найдя, он бросает взгляд на столешницу, а затем начинает открывать шкафчики в поисках того, что прячет Крис. Мне кажется, что моя рука наливается свинцом, призывая меня раскрыть ладонь и закричать: «Вот оно!»

Томас всё ещё судорожно обыскивает кухню, а Крис стоит, прислонившись плечом к стене, и наблюдает за происходящим. Наконец закончив свой обыск, мужчина оборачивается и смотрит на меня.

«На воре и шапка горит», — думаю я, ожидая, когда Шистад-старший попросит меня раскрыть ладонь и обнаружит чёртов пакетик.

— Извини за это, — после некоторого молчания говорит Томас, и я удивлённо приоткрываю рот.

— Я… Я… — запинаюсь, не зная, что ответить, а рука становится всё тяжелее под вниманием мужчины.

— А где мои извинения? — интересуется Крис, издав смешок. — Да, ладно, знаю: ты не умеешь принимать своих ошибок, — но ты, так и быть, прощен.

Томас стискивает челюсти и глядит на сына.

— Мы не закончили, — цедит он, а затем проходит мимо и скрывается на лестнице.

Я до боли прикусываю губу, переводя дыхание. Сердце с бешеной силой бьётся о грудь, разгоняя адреналин по венам. От напряжения у меня начинает кружиться голова, поэтому присаживаюсь обратно на стул. Мне всё ещё страшно раскрыть руку, поэтому, когда Крис протягивает ладонь, чтобы вернуть своё, я вспыхиваю.

— Ты с ума сошёл? — пищу я, понизив тон до противного шепота.

— Расслабься, всё нормально, — выдает Крис, и в этот момент я хочу его ударить так, как никогда до этого.

— Это что, наркотики? — заикнувшись, шиплю я, продолжая сжимать предмет в отяжелевшей руке. Мне хочется выбросить эту дрянь и больше никогда её не трогать, но страх, что кто-то увидит меня с какими-то сомнительными вещами, заставляет прятать порошок.

— Господи, угомонись, ладно? — Крис делает шаг навстречу и пытается успокоить меня, но мой воспалённый мозг бьёт тревогу, и я отступаю, громко ойкнув, когда ударяюсь ногой о стул. — Просто верни мне это и всё.