Время перемен [СИ]

Ух, Витюха, как же загнул! Молодчага. Но на душе стало легче, как и тогда, в концлагере, когда мы встали спина к спине. А должность… Так и хрен-то с ней. На Колыму не пошлют, потому что в Париже без меня не обойтись, а быть простым резидентом и не ломать голову о сотне подчиненных и обо всех хитросплетениях внешней разведки – это и лучше. А пусть и на Колыму или на Сахалин. Южная часть острова у японцев, надо бы им немного напакостить. Интересно, Наташка поедет со мной, или нет? Ну, поглядим.

– Мы считаем, что невзирая на наши должности, мы лишь рядовые бойцы революции и рядовые большевики, – заявил и я. – И если делегатов съезда призывают записываться добровольцами, то это не от хорошей жизни и это значит, что воинских частей не хватает, а ситуация в Кронштадте очень тяжелая. Не переломим ситуацию, нам уже и должности не понадобятся. Но странно, если начальники средней руки, вроде нас с товарищем комиссаром, станут увиливать, а простые делегаты съезда отправятся воевать.

– Мысль правилная, – рассек воздух кулаком с зажатой трубкой товарищ Сталин. – Обязателно нужно снять Аксенова с должности и уволить из ВЧК. Но я вас папрашу, товариш Дзержынский, сразу же пазваните мне.

– Согласен, нужно снять товаг’ища Аксенова с должности, – поддержал товарища Сталина Владимир Ильич. – Феликс Эдмундович, не сочтите за труд – как только снимете, то позвоните не только товарищу Сталину, но и мне.

– Обязательно сообщу, – хмуро отозвался Дзержинский. – Но я не говорил о снятии Аксенова с должности, а только об отстранении. Тем более, решение о его отстранении должно выноситься коллегиально.

– Я же говорил, что товаг’ищ Дзержинский так просто Аксенова ни вам, ни мне не отдаст, – хохотнул Владимир Ильич.

– Запретить Аксенову и Спешилову отправляться в Кронштадт?

– Нет, не стоит, – покачал головой Владимир Ильич. – Пусть товарищи орденоносцы едут на подавление восстания. Думаю, мы поручим товарищу Аксенову возглавить особый отряд, из числа самых проверенных коммунистов, а товарищ Спешилов поедет при нем комиссаром.

Мне бы обидеться, что ко мне, такому проверенному товарищу, приставляют комиссара, но не стал. Все-таки, и к Чапаеву комиссар был приставлен, и к самому Фрунзе, а мне уж и подавно не стоит вякать. Потому, я решил озаботится провиантом и вооружением. Оружие нам должны были привезти прямо к поезду, а с продовольствием обещали что-нибудь «изыскать». Ага, знаю я эти «изыскания». Не дожидаясь, пока нам кто-то выдаст пайки, мы совершили «налет» на продовольственные запасы столовой партсъезда, реквизировав самое нужное – хлебушек, из расчета по две буханки на человека (ладно, вру, по четыре), колбаса (палка на троих) и по две банки мясных консервов. Может, даже и лишка, но кто знает, сколько мы до Питера ехать станем? По идее, должны ехать ночь, но может топливо закончится, вода в котле вытечет. Нет, лучше с запасом. До Петрограда доедем, а там стребуем паек с товарища Зиновьева. Витюха еще предлагал забрать черную икру, но я не стал – пованивает, зато обнаружил четыре ящика с шоколадом. Заведующий столовой что-то проверещал – мол, шоколад для особых делегатов, вроде членов ЦК, но товарищ из Иркутска (кстати, кузнец), назначенный каптенармусом, продемонстрировал ему пролетарский кулак, и зав умолк.