В тени чужих холмов [СИ]

Меж тем истекал последний акт ужаснейшего спектакля. Дикарь-голиаф раскачивался от полученных ран. Ноги его подкашивались, из-под маски-капюшона ручьем текла кровь. На него, стремясь отомстить за гибель командующего, напали двое наших солдат. Как я потом понял, они оставались единственными уцелевшими из храбрецов, не оставивших поля боя. Одного из смельчаков я хорошо знал, - Жан Кастис, ротный писарь. Достойнейший человек, уроженец Парижа, привыкший, так же как и я, чаще держать в пальцах перо, нежели сжимать оружие. До сих пор поражаюсь безумной храбрости толкнувшей его атаковать гиганта-индейца.  Вторым бойцом оказался стрелок из взвода, славного, но уже погибшего к тому времени, лейтенанта Валлера.  Оба героя были ранены, но относительно легко. Индеец выпрямился им навстречу. Высокий, сутулый и мощный, в своей буро-рыжей, местами блестящей от пропитавшей ее крови, шкуре, он был похож на некое дьявольское, восставшее прямиком из ада существо. С кровожадным рычанием он неловко, но в то же время поразительно далеко, прыгнул навстречу врагам. Храбрый Кастис встретил дикаря воинственным криком и ударом двух тесаков. Более хладнокровный стрелок в упор разрядил в чудовищного индейца свое ружье. Промахнуться он не мог, и все же, когда дым развеялся, я увидел наших солдат поверженными. Дикарь, лежал на них, удушая несчастных в своих медвежьих объятиях.  Стрелок еще бился, хрипел. В тишине, повисшей над ужасным холмом, я отчетливо слышал хрип и треск ломаемых костей. Через несколько мгновений бедняга испустил свой дух. Индеец приподнял голову. На миг мне показалось, что сейчас он восстанет, неуязвимый как сам сатана, и лишит меня остатка моей жалкой жизни. Но краснокожий лишь задрал окровавленное лицо к небу, издал дикий вой торжества, и тут же его безобразная  голова  со стуком упала на грудь только что убитого им солдата.

Я лежал, не смея шевельнуться. Казалось, вопль гибельной победы все еще бьется о серое осеннее небо. Этот звук изливался на мертвый холм, вонзался мне в уши, заставлял трепетать мертвые тела вокруг. Я чувствовал, как жадно впитывает стынущую кровь мертвецов вершина холма, как быстро холодеют трупы так густо усеявшие это ужасное место.