Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ)

Вот с религией в республике все было, и есть, очень непросто. Основная масса народа исповедует католицизм, и признает верховенствующее право над собой Папы Римского. Но католическое духовенство в республике ведет не очень агрессивную политику по отношению к другим конфессиям, поэтому в разных городах республики соседствуют культовые сооружения различных религий. Люди, в основном, мирно уживаются. Такое положение дел очень не нравится Ватикану, считающему исключительно католицизм правильной религией. Папа Римский стремится подгрести под себя большинство народов, из-за чего вспыхивают в разных местах религиозные войны. Получая от Венеции приличные пожертвования, Ватикан желает, чтобы они поступали не раз в год, а ежемесячно, и в годовом объеме. Кому такая постановка вопроса понравится? Правильно: никому. Поэтому Венеция и не платила лишнего. На грозные окрики из Ватикана дож не реагировал, и как следствие, всю республику несколько раз отлучали от церкви. Но потом, одумавшись, Папа Римский вновь принимал в лоно церкви «заблудших» венецианцев ибо лучше, не ударяя палец о палец, получать хоть что-то, чем ничего.

Если проводить параллель между земной Венецией, и Венецией на Глории, то есть много общего в их становлении, обустройстве и развитии, но и отличий достаточно.

Да, в интересных условиях предстоит мне жить, если выберемся с этого «райского» острова. А почему, собственно, я поставил кавычки? Тот факт, что мы выбрались из жестокой и смертельной, в прямом смысле слова, передряги — является ни больше, ни меньше — чудом. А чудо — понятие как раз для описания рая. Поэтому, будем считать наш остров действительно райским. А во что превратится наша жизнь, если не удастся выбраться с острова до реальных холодов — посмотрим. Потом уж окончательно оценим условия нашей жизни. Но, повторюсь, то, что мы остались живыми и относительно невредимыми — чудо.

Мы здесь прожили пятьдесят два дня, каждый из которых я каждый день отмечаю зарубкой на специальной палке. С ужасом я однажды осознал, что наблюдаю снижение поголовья диких коз. Еще максимум месяц мы протянем на их мясе, а потом начнутся проблемы с питанием. Я несколько раз ловил местных уток, но по нашему обоюдному мнению, мясо этих пернатых можно употреблять в пищу только уж при очень сильном, смертельном, голоде: оно очень жесткое и сильно воняет рыбой. Даже в копченом виде избавиться от противного запаха невозможно. Несколько раз мы пробовали различные варианты приготовления и употребления в пищу этого мяса, но к этому процессу кроме как «употребление», другого термина, вроде «поедание пищи», «принятие пищи», «прием пищи», «еда», и, тем более, «деликатес». «вкуснятина», применить не смогли при всем нашем желании. А вот яйца птиц нам понравились, в печеном виде — действительно, настоящий деликатес. В общем, кулинарных впечатлений мы набрались надолго, приобретя при этом бесценный опыт.

Однообразное времяпрепровождение страшно напрягает, а отсутствие возможности покинуть остров — угнетает. Кьяра часто плачет, я ее успокаиваю, как могу. Скажу честно, нахождение с ней в одном месте мне дается с трудом. Я нормальный и здоровый мужчина, а длительное воздержание просто сводит с ума. Рядом со мной спит в домике симпатичная девушка, а я всеми силами сдерживаю себя, чтобы не наброситься на нее. Мне нужно Кьяру вручить отцу целой и невредимой. Но иногда запах женщины, даже довольно специфический, ведь мы нормально не мылись давно, сводит с ума. Кстати, о мытье. Я трижды устраивал нам банные дни. В печурке раскалял несколько камней, а потом поливал их водой. Весь домик наполнялся паром, и мы, обнажившись усиленно потели. Кьяра первый раз очень стеснялась принимать подобные банные процедуры, прикрывала свои интимные места, дрожала, когда я при помощи плоской щепки очищал ее тело от скопившейся грязи. Хоть и таким примитивным способом, но мы пытались держать тела в относительной чистоте. Правда, одевать приходилось грязную одежду, стирка в холодной морской воде пользы не приносила, да и сушить в нашем домике несподручно.

Сегодня мы пошли в северную часть острова, решили поменять обычный маршрут, поэтому шли не по берегу, а пересекли остров по прямой, через лесок. То, что мы увидели, вначале приняли за мираж. В ста метрах от берега, сильно накренившись на левый борт, стояло парусное двухмачтовое судно. Мы орали, махали руками, свистели, звали на помощь, всячески старались привлечь внимание экипажа, но наши крики, к нашему величайшему сожалению, никто не услышал. Мы даже развели дымный костер из части аварийного запаса — я специально, пока Кьяра безрезультатно размахивала руками, в темпе сбегал и принес сухих и всяких других дровишек.