Пишет, что послал мне «большое» письмо к 21‐му313. Очевидно, оно пропало. Ужасно досадно.
Милый, поздравляет с ролью и говорит – верит, что «это будет хорошо»314.
Теперь я покойна.
Только вот здоровье пугает иногда – а то все хорошо.
Скоро, скоро увижу его.
Он приезжает числа 6-го, 7-го.
Я решила ехать в пятницу – а то нечего там делать раньше. Погода чудная стоит, и верно надолго.
В субботу думаю опять приехать со Стаськой – на воскресенье и понедельник.
Отдохну хорошенько эти 2 дня – а там и за дела.
Господи благослови.
В субботу пойду к Афинскому.
Нашим ничего говорить не буду.
Боюсь – чувствую так мало силы.
Только вера и надежда на Господа помогают жить и подкрепляют как-то.
1 августа [1907 г.]
Утро.
1‐е… Сколько томительных, тягостных дней – осталось позади… Пусть впереди – горе, страданья, тревога – только не эта скучная однотонная жизнь – «сегодня как вчера, и завтра как сегодня»315, когда чувствуешь, что душа устала, мысль притупилась, энергии нет… Я положительно не создана для такой жизни… Теперь я убедилась в этом. Мне нужно жить разнообразно, пестро, с быстрой сменой впечатлений…
Эта тишина кругом, безлюдье – хорошо на очень короткое время, чтобы только успеть выдохнуть, одуматься, отойти и затем снова в водоворот – снова кипеть всем существом, жить каждым нервом.
___
2 часа дня.
Комнатка уже принимает беспорядочный вид. На столе навалены грудой всякие мелкие вещи, постель как-то неопрятно накрыта пестрым одеялом, скатерть с маленького столика сдернута. Еще один день – и останутся только голые бревенчатые стены с нелепо торчащими гвоздями, кривая железная кровать, стулья по углам…
Грустно будет, холодно, неуютно…
___
Как всегда бывает перед отъездом – тоскливо, чего-то жаль…
И радостно в то же время… и страшно…
Много-много всяких самых тонких ощущений копошится в душе.
Сейчас вспомнила Петербург…
За день перед отъездом…
Последний спектакль…
Днем был Вас.
Да, да… днем от 4–5 часов.
Накануне сказал не наверное – очень нездоровилось…
Но все-таки пришел…
Помню, помню все, так ясно…
Сидел недолго…
Господи, Господи, сколько пережито!
А сколько еще – впереди!
___
Всегда, когда переезжаешь из одного места в другое – волнуешься как-то, и все вертится вопрос: «А что дальше, как-то там сложится жизнь?..»
Теперь в особенности – и радостно, и жутко, и интересно…
___
Да, этой зимой – чувствую, – ставится на карту вся жизнь.
___
Невероятно, что через несколько дней я увижу Вас.
Невероятно…
Представить себе не могу…
И все боюсь, что случится что-то… страшное…
___
7 часов вечера.
[Удивительная. – зачеркнуто.] Чудесная погода сейчас. Только что дождь прошел – сыро, но тепло, освещение такое бледное, ровное. Солнышко садится…
Тишина.
Одна какая-то птичка тихонько, жалобно попискивает.
Удивительная тишина.
Сижу у себя на балконе.
Быть может, в последний раз.
Кто знает, удастся ли завтра так тихо, покойно побыть одной. А сейчас так хорошо…
Послезавтра – в Москве.
Не могу привыкнуть к этому.
Неужели прошло лето?!
Боже мой, Боже мой!
Давно ли я вся тупая от тоски бродила в Москве из комнаты в комнату и с ужасом повторяла: «Два с половиной месяца!»
И вот они прошли.
Оглянулась кругом – и опять грустно-грустно стало…
Небо совсем голубое.
Белые легкие облачка плавно скользят – красивые, пушистые.
Сосны такие ласковые, приветливые, стоят тихо, почти без движения. Бледные лучи скользят пятнами по корявым стволам, и они кажутся [слово вымарано] красивыми, нарядными, в розовом отсвете…
Часы бьют на башне – мерно, глухо…
Тишина…
В Москве тоскуешь по этой тишине.
2 августа [1907 г.]. Четверг
Последний день… Утро…
В комнате беспорядок…
За окном глухо шумит ветер…
Где-то вдали звенят бубенцы…
Москва, Москва!
___
Сейчас из лесу…
Набрала красивый букет из пестрых листьев…
Погода славная – ветерок, чуть свежо.
Небо совсем бирюзовое; вдали – тесные, густые снежные облака.
___
А мысль, беспокойная, все забегает вперед, вглядывается напряженно в неясную даль…
Я счастлива?
___
вернуться
313
Пишет, что послал мне «большое» письмо к 21‐му. – В этом письме В. И. Качалов писал: «Я был очень удивлен, милая Аличка, получив Ваше последнее письмо: я послал Вам письмо к этой субботе, то есть к 21‐му числу. Очевидно, Вы его не получили. А может быть еще – я по ошибке написал Чистые пруды вместо Патриарших, – я всегда путаю. Жаль, что не получили – я написал большое письмо. Сейчас я спешу очень, так как пользуюсь случаем, едучи на станцию к поезду, который к завтрашнему дню доставит Вам это письмо.
Отгоните, дорогая моя девочка, всякие мрачные мысли и верьте, что у нас с Вами будут чудесные, дружеские отношения, что та живая, трепетная симпатия, которую я чувствую к Вам, не только не порвется, но вырастет и укрепится, будет светить и греть нам обоим.
Будьте веселая и ясная! Прочел я, между прочим, в газете, что г-жа Коонен будет играть Тиль-Тиль в „Синей птице“. Поздравляю Вас и радуюсь, и верю, что это будет хорошо. Ну, всего Вам хорошего. Жму Вашу [лапку].
Приеду я числа 6 или 7-го. Черкните мне еще сюда – по старому адресу.
Ваш К.» (В. И. Качалов – А. Г. Коонен. 27 июля 1907 г. Автограф // ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. РО. Ф. 467. Ед. хр. 170).
вернуться
314
…поздравляет с ролью и говорит — верит, что «это будет хорошо». – Как видно из письма, В. И. Качалов после газетного сообщения тоже полагает, что А. Г. Коонен распределена в «Синей птице» М. Метерлинка на роль Тильтиля, а не Митиль.
вернуться
315
…«сегодня как вчера, и завтра как сегодня»… – Вероятно, А. Г. Коонен перефразирует реплику Молчалина из 3‐го действия пьесы А. С. Грибоедова «Горе от ума»: «День за день, нынче как вчера».
