Дети Йеманжи

Змея чуть повернула голову, взглянула карим живым и умным глазом, величественно отвернулась – и снова поползла к океану, с угрозой поднимая гигантскую плоскую голову и гоня перед собой завывающую от ужаса толпу демонов. Но из океана лезли и лезли новые аджогуны – словно солёная вода сама, капля за каплей, превращалась в них.

И в этот миг расступились тучи. И клубами поползли прочь за горизонт, обнажая жёлтое, дымящееся небо. И раздавшийся удар грома слился с яростным криком Шанго, и он явился – освещённый синими вспышками молний, громадный, как цунами, чёрный и страшный, словно спираль смерча. Голубые электрические искры бегали по его обнажённому телу.

– Као кабьесиле! – В воду полетели обломки скал. В сияющем мече Шанго одна за другой отражались молнии. Их фиолетовые сполохи носились по пляжу, скручиваясь в клубки, и от хохота Шанго дрогнули даже неподвижные волны. Земля пошла глубокими, змеящимися трещинами. В них с шелестом устремился песок – и орущие, судорожно цепляющиеся за края впадин твари. Шанго давил их ногами, пробираясь между трещинами к братьям, и меч его свистел, рассекая стаи мечущихся демонов. На грубом, чувственном лице Шанго застыла улыбка. Эва поняла: он наслаждается боем. Вот он вскинул руку, свободную от меча, – и ещё одна молния сверкающим лезвием вонзилась прямо в океан. Водяной столб поднялся, вертясь и разбрызгивая хлещущие брызги, от земли до неба, закручивая в себя мириады аджогунов, – и с рёвом обрушился обратно. И воинственный клич Шанго слился с этим сокрушающим грохотом.

– Эпаррей, Йанса!

А по берегу уже разнёсся оглушительный крик – и Йанса, примчавшаяся на битву в тёмно-красном, цвета свежей крови одеянии, понеслась вдоль кромки волн: неукротимая, неистовая, сносящая всё на своём пути. Мачете её мелькали ярче молний Шанго. Там, где она пролетала, оставалась лишь полоса мёртвых тел, крови и коричневой слизи.

Но из океана уже, хихикая и кривляясь, наползая одна на другую, щурясь гноящимися глазами, лезли иабы. В воздухе запахло серой. Эва больше не видела ни Огуна, ни Ошосси, ни Эшу. Только Шанго продолжал сражаться, стоя по пояс в содрогающейся, визжащей каше, и молнии синими столбами плясали вокруг него. Йанса с криком неслась к нему на помощь с другого конца пляжа, сокрушая на своём пути остатки скал, – но Эва видела: она не успеет.

И в этот миг ураган обрушился на берег – чёрный, свистящий, поднявший в воздух камни, воду, демонов и иаб, – и даже Йанса, пошатнувшись, чуть не сбилась с ног. Это мчалась Оба – огромная Оба, задевающая всклокоченной головой тучи. Глаза её светились, как клочки неба в разрывах облаков, и взметнувшееся платье заслонило молнии Шанго, а от громовых раскатов её крика в океане появилась бурлящая воронка.