Интонация. Александр Сокуров
- Автор: Уваров Сергей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1080-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Интонация. Александр Сокуров». Краткое содержание книги:
Сергей Уваров (р. 1987) — культуролог, журналист. Кандидат искусствоведения. Член Союза композиторов РФ, член художественного совета Молодежного отделения Союза композиторов РФ. Автор монографии «Музыкальный мир Александра Сокурова» (2011).
В оформлении обложки использовано фото из личного архива А. Н. Сокурова.
Во «Франкофонии» же закадровый голос (Сокурова, разумеется) почти не умолкает и не только рассказывает историю, но и рассуждает, задает зрителю вопросы, а показываемое на экране служит скорее иллюстрацией. Как сделана эта иллюстрация?
Сокуров соединил в одном кинематографическом пространстве игровые сцены, подлинную хронику, современные документальные съемки, даже элементы научно-популярного кино (например, на карте появляются стрелочки, показывающие наступление немецких войск и отступление французов…). Стерты все жанровые границы, размыто само понятие жанра.
Кадры с Сокуровым, сидящим в своей квартире (реальной) и разговаривающим по скайпу с капитаном тонущего корабля (вымышленного), — это что? Документальное кино или игровое? А может, это и неважно?
Ключевое качество кинематографического образа (что игрового, что документального) — запоминаемость. Яркие образы впечатываются в память. Запоминается ли образ тонущего корабля во «Франкофонии»? Пожалуй, нет. Но запоминается идея, которая за этим стоит, смысл, который несет эта метафора. Так и фильм в целом состоит не из образов, а из смыслов.
Бесконечно повторяя в различных интервью и выступлениях, что кинематограф уступает литературе, Сокуров во «Франкофонии» фактически превращает кино в литературу, счищая с него все чисто кинематографическое и отказываясь от доминирования образа. Но (парадокс!) вместе с тем он создает сверхкино, суммируя и перерабатывая то, что было в его предыдущих «музейных» фильмах. Если «Фауст» — финал тетралогии о власти, то «Франкофонию» стоило бы назвать финалом музейного сериала, предыдущие части которого — документальная короткометражка «Робер. Счастливая жизнь», среднеметражная «Элегия дороги», балансирующая между документалистикой и художественной фантазией, и полнометражный «Русский ковчег», снятый одним кадром и тем самым предвосхитивший выход за пределы собственно кинематографа как вида искусства (поскольку монтаж, по Эйзенштейну, это сама сущность кино).
С этими тремя лентами «Франкофонию» связывает множество ниточек: Наполеон, разгуливающий по Лувру, не может не вызвать ассоциаций с Екатериной II в «Русском ковчеге», но одновременно французский император заставляет нас вспомнить и трагическую историю Юбера Робера, рассказанную в ленте «Робер. Счастливая жизнь». А корабль, переживающий бурю, может ассоциироваться и с «Элегией дороги», и с «Русским ковчегом».
Чуждый постмодерну, Сокуров создает во «Франкофонии» эталонный интертекст — ветвистый, многоуровневый, ризоморфный. Напрашивается параллель со «Скорбным бесчувствием» — действительно, по пестроте и аллюзийности видеоряда «Франкофония» приближается именно к этой работе тридцатилетней давности. Но по сути мы здесь видим нечто принципиально иное. «Скорбное бесчувствие», с его почти полным отказом от нарративности, как раз демонстрировало торжество образа — визуального, звукового. И все вместе образы этого фильма складывались в один гиперобраз — гигантскую мозаику, символизирующую раздробленный, распадающийся на медиаобрывки мир XX века. Во «Франкофонии» же образы заменяются смыслами, нанизанными на жесткий повествовательный стержень. В итоге получается то ли философский трактат, то ли историческое исследование, но лишь в последнюю очередь кинофильм в традиционном понимании.
Что это — конец большого этапа, выход в какую-то новую форму самовыражения? Или начало новой эпохи кино, перерождение самого этого вида искусства в целом? Когда-нибудь мы это узнаем, если доплывем на нашем ковчеге.
Путешествие из Петербурга в Нальчик
Почему вы открыли свою киношколу именно в Кабардино-Балкарии?
Потому что меня уговорили ректор и представитель Кабардино-Балкарии в Петербурге и гарантировали, что будут созданы все необходимые для этого условия и свобода принятия решений. Так оно и было.
Что вообще для вас этот проект значит?
Это не проект, это жизнь. Это означает, что я в своей жизни смог преодолеть очень большие для себя физические границы, и это означает, что мне удалось доброе дело сделать, которое на самом деле нужно. Скажем, если бы это было сделано в Москве или Петербурге, то смысла в этом было бы раз в сто меньше, чем там, — для судеб людей, конкретных судеб. Русские ребята не очень нуждаются в мастере, в каком-то проводнике по жизни, им не нужна помощь, они все циничны, «сами с усами», что называется. А там я попал в условия, где увидел, что моя помощь нужна и только я могу помочь. Когда шли экзамены, набор студентов, я подумал, что риск просто грандиозный, потому что изначальный уровень образованности, культуры был очень низок. И это мягко сказано. Мне кто-то из педагогов, кто набирал в Петербурге, в Москве, говорят еще жестче про своих абитуриентов с Северо-Запада, из центра страны. Ну, там упрощало только то, что они не знали, кто такой Сокуров, никогда не смотрели фильмов моих и совершенно не понимали, что это за профессия. В каком-то смысле это нужно было больше не им, а университету. Это было абсолютно правильное и гражданское, и политическое, и профессиональное поведение ректора, потому что он выбрал абсолютно верный путь: надо прервать вот эту паузу и создать нечто качественно новое. В итоге мы подарили республике — Кабардино-Балкарии — группу очень хорошо образованных молодых людей с пробужденным интересом к культуре, с хорошими знаниями, по каким-то отдельным направлениям с очень хорошим профессиональным результатом. Из двенадцати дипломных работ там есть пять или шесть блестящих. То есть я в их возрасте работать так не умел. Совершенно честно говорю[51].
51
Уже после этого диалога, в 2017‐м, фильм одного из тех выпускников Сокурова — «Теснота» Кантемира Балагова — произвел сенсацию и завоевал приз ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале.