Гумор та сатира. Збірка
- Автор: Таксюр Ян
- Язык: украинский
- Жанр: Прочее юмористическое
Электронная книга - «Гумор та сатира. Збірка». Краткое содержание книги:
После института служил в армии, потом преподавал историю, занимался самодеятельным театром. Сколько себя помню, всегда сочинял. Эта привычка сохранилась до сих пор. В 80-х и 90-х стал публиковать сатирические стихи, писать для эстрады, телевидения, анимации. Работал в газете.
Моё литературное имя Ян Таксюр. В Святом Крещении я — Иоанн. Крещение и приход к Православной вере считаю главным событием своей жизни. До того, как это произошло, долго блуждал среди духовных соблазнов своего поколения — от западных интеллектуальных игр до восточных «практик» и прочей ложной премудрости. Однако Бог очень милостив ко мне. Через падения и скорби я пришёл туда, где душа поняла: здесь мой дом.
У меня есть жена, дочь и сын. Вообще, я очень счастливый человек.
- И что это даст?
- Но это же бред! Неправда.
- Ну и что? Тупица! Такая неправда – только глупость. Но не ложь! Ложь нужна, понял, болван?! Иначе тебе не войти. Давай наклоняйся! Да не ко мне, к нему! К уху! Ближе! Теперь повторяй со мной.
И два голоса монотонно загнусавили над рыжеватым человеком. Один говорил громче, другой вторил.
- О, Виктор Владимирович! Мерзкое чудовище Виктор Владимирович! Каждую ночь, маленький и страшный, он тихонько входит в дом каждого киевлянина. Подкрадывается к постели и вливает ему в ухо отравленный берёзовый сок! А-а-а! Мне больно! Как мне больно! Мой брат притворялся моим братом! И миллионы моих братьев на Донбассе и Урале, в Сибири и на Волге тысячу лет притворяются моими братьями! О-о! Фальшивые братья! Террористы-пушкинисты! Они душили меня! Они презирали меня! Они смеялись над моими веснушками, над моим сельским происхождением! Будьте вы прокляты с толпой пьяных Пушкиных, в кованых сапогах, с гармошкой и в кокошниках! Это они ворвались в мой храм, в моё святилище, туда, где в алтаре, в каштановом ковчеге лежал священный киевский торт! Это они опрокинули священные горшочки со сметаной! Это они разорвали портрет Любимого Поэта! Настоящего, без бакенбардов! Это они прогнали моего маленького бога! Весёлого, на сопилочке играл! И поставили своего, ненастоящего! Никакого не Распятого! Никакого не Воскресшего! И тычут мне! Тычут! Покайтесь! Любите! Я не люблю вас кагэбисты-пушкинисты! А-а-а!!! Вот они! Вылезают чумазые, с железными зубами из своих шахт и подземелий! И движутся на мой Киев! Я ненавижу вас! Я боюсь вас ползущих, страшных и в саже! Пушкиняку на гиляку! Слава Киеву! Слава киевскому торту!
Рыжеватый мужчина задёргался, изогнулся, по его телу пробежала судорога. Потом он резко сел. Но глаза всё ещё были закрыты. Наконец, он открыл их. То, что он увидел, было гнусно и омерзительно.
Два безобразных, зловонных, беса сделались видимыми и теперь прямо, не мигая, смотрели на человека грязновато-жёлтыми глазами. Один был рыхлый и толстый, другой помельче, с чёрным узким лицом. От них пахло горелой резиной и ещё чем-то гадким, вроде старой мочи.
От страха и отвращения рыжеватый мужчина отпрянул и заметался на постели. Потом замер. И внезапно он понял, что безумные слова и картины, которые только что видел во сне, были вовсе не сном. А были правдой. Страшной правдой о нём и о его жизни. Человек напрягся, рот его искривился, и вся дикая, бессмысленная, лживая муть вошла в него и завладела им. И почти сразу же чёрная, как паук, ненависть к подлому, вездесущему и коварному врагу наполнила его робкое сердце. Судорога снова свела худое тело, и, заскрежетав зубами, человек упал без чувств.
- Готов! – засмеялся старческий голос, - Просветление свидомости наступило! Теперь, давай, входи! Да куда же ты! В душу!
Бес помельче, тот, что был с чёрным узким лицом, исчез. Рыжеватый мужчина лежал, как мёртвый. Но спустя мгновение в нём кто-то захохотал, завыл, заскрежетал. Несчастный по-прежнему не двигался. Только щека с веснушками вздрагивала.
- Ну, как тебе там, хорошо?!
- Хорошо! – ответил нервный хохот.
- Просторно тебе?!
- Просторно! – заухало в человеке.
- Значит, пришлём к тебе ещё наших товарищей. Подселим, так сказать.
- Зачем! – заорал нервный голос.
- Да потому что, слабак ты. Прочтёт кто-нибудь рядом про Пастыря Доброго, и нет тебя, сгинешь. Так что подселим. Ещё штук семь, позлее тебя, чтоб наверняка. А они у нас по европейской столице легионами гуляют!
Старый бес хрипло захихикал и, став невидимым, отправился туда, где ждал его отец. Отец всех лгущих. Отец лжи…
Однако, едва забрезжило утро, он опять вернулся на киевскую землю. Вернулся юрким человечком лет шестидесяти, с маленькой бородкой, в дорогих часах. И замелькал, ухмыляясь, на всех телеканалах ещё не проснувшегося города. Он извивался, подмигивал, играл бровью, посмеиваясь над теми, кого называл «мои маленькие киевлянцы». Он заглядывал своими быстрыми насмешливыми глазками в души киевлян на главном городском канале «Душевне тэлэбачэння». Он показывал таблицы и схемы, из которых было ясно видно, что никаких братьев у киевлян нет, а есть только лютые враги. Он демонстрировал анализы ДНК и с помощью специально подготовленных учёных, до поздней ночи убеждал киевлян в том, что у них и не может быть родственников, потому что они совершенно уникальны. А те, кто напрашивается в родичи, лишь тупые зомби, не способные чувствовать боль, и потому в них можно стрелять, как в резиновых манекенов. Ах, как ему нравилась роль учителя и наставника! Ему нравилось обманывать, морочить, пугать этих ничтожных маленьких киевлянцев. Он хохотал, видя, как они делают внимательные, умные лица, как они замороченно и послушно кричат со злобой в студиях: «Никаких братьев! Слава киевлянам!». В такие минуты он называл их своим стадом.