Другая музыка нужна
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #3
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая музыка нужна». Краткое содержание книги:
Д-р Ференц Эгри, помощник адвоката и чиновник Института страхования животных, а сейчас подпоручик императорской королевской армии, искал себе денщика. Его денщик заболел ревматизмом: лежал, бедняга, в землянке и, будто кто ему жилы перерезал, не мог выпрямить скрюченные пальцы. О болезни денщика подпоручик доложил по телефону майору — командиру батальона — и услышал в ответ короткое «Симулянт».
Не только майор, но и Шиманди придерживался того же мнения.
Покуда Эгри обходил блиндажи, Шиманди прокрался к денщику, подкрутил керосиновую лампу, чтоб стало светлее, посмотрел на больного и тихо спросил:
— Фрайер, как ты это делаешь? Научи — пятьдесят крон получишь!
Денщик послал Шиманди к «такой-то матери», но Шиманди продолжал внимательно разглядывать больного. Попытался скрючить пальцы, и вышло это у него отлично, только держать их в таком состоянии больше пяти минут не мог. Пальцы уставали от напряжения и сами распрямлялись. Шиманди давал им отдохнуть и начинал сызнова. «Привыкнуть надо», — рассудил он в конце концов.
Как раз во время этих экспериментов и вошел Эгри. Глянув на Шиманди, он расхохотался:
— У тебя что, тоже ревматизм?
— Бывает, — ответил Шиманди, показывая скрюченные пальцы, которые тут же сами по себе распрямились. — Вот теперь, например, прошел. — И, сверкнув глазами, посмотрел на хохочущего подпоручика.
Больного денщика санитары унесли на носилках. Вместо него Эгри взял к себе приказчика универсального магазина. Но приказчик перестарался на радостях. Желая угодить подпоручику, он произносил такие воинственные речи, что Эгри три дня спустя заявил:
— Воняешь, братец! Придется тебя обратно в роту отправить.
И тщетно доказывал приказчик, что он моется каждый день, а то и по два раза на дню, Эгри упорно отвечал:
— Все-таки воняешь.
Из неприязни к приказчику, а также из осторожности, он позаботился и о том, чтобы в роте все узнали: смещен за то, что воняет. Расчет подпоручика оправдался. Несчастного, впавшего в меланхолию солдата прозвали с тех пор «зловонным Йошкой». Терзаясь сомнениями, он заставлял всех и каждого обнюхивать себя и, расстегнув шинель, гимнастерку и рубаху, сам тоже пытался нюхать подымавшийся с груди теплый воздух.
— Не понимаю, — бормотал отставной денщик. — Жена никогда не жаловалась.
— Привыкла, — серьезно заметил Новак.
— Да неужто? — простонал приказчик.
— Бабы, они такие: ко всякой гадости привыкают, — перебил их Шиманди и тут же пошел рассказывать о каком-то происшествии в Городском парке.
— Шиманди, к господину подпоручику! — послышалось вдруг издали.
Шиманди кинулся со всех ног. Ворвался в землянку подпоручика, щелкнул каблуками, взял под козырек и гаркнул:
— Господин подпоручик, честь имею доложить: пехотинец Карой Шиманди явился по вашему распоряжению.
Некоторое время он стоял навытяжку, потом, забывшись, спросил тихо, почти грустно:
— В чем дело, господин подпоручик?
И стойки «смирно» как не бывало. Шиманди выставил вперед ногу, рукой взялся крутить пуговицу шинели и не отводил глаз от подпоручика. Эгри сидел на краю постели в одной рубашке, так как от железной печурки шел невыносимый жар.
— Ты-то не воняешь?
— Нет! Раз в неделю моюсь с головы до ног.
— Раз в неделю?
— Ну да, — ответил тщедушный солдатик и, не спросив даже разрешения, уселся на табуретку, стоявшую против койки офицера. — А коли желаете знать, так мы из Городского парка тоже каждый понедельник ходили в баню на улицу Клаузаль. Потому что в понедельник балаганы пустуют. А в бане — лафа: помоют тебя, побреют, массаж сделают, педикюр. И за все удовольствие — крона и двадцать крейцеров. А ты будто вновь родился. Превосходная баня! Вы, ваше благородие, бывали в ней?
— А чем ты занимался в Городском саду?
— Я? «Гондола свободна. Пожалуйте садиться!» — произнес Шиманди таким тоном, будто назвал общеизвестную профессию: слесарь, мясник, адвокат.
— Стряпать умеешь? — спросил Эгри.
— Умею. В государственной тюрьме научился.
— Сидел?
— Угу!
— За что?
— За оскорбление его величества.
Эгри промолчал. Приглядывался к Шиманди.
— А какое у тебя мнение об австро-венгерской монархии?
Шиманди не знал, что и ответить. Передернул плечами.
— Никакое.
— Так почему же ты оскорбил его величество?