— «Злоупотребление наркотиками — путь в никуда» Департамент шерифа Грин-Каунти (штат Огайо), исправленное издание 1972 года
Разнузданность повсюду, это точно. Семьдесят лет назад мексиканские чернорабочие в Техасе и Луизиане начали распостранять травку, вывезенную со своей родины, а теперь она повсюду, как чума, и великую республику наших отцов-основателей подтачивают секс и грех. Так в целом видят это копы и священники.
Истинное положение дел немного сложнее. Разнузданность в крупных дозах всегда была повсюду; именно она в наибольшем почёте у человечества, и это она чётко отделяет нас от ближайших родичей из числа обезьян, у большинства которых период половой охоты не длится круглый год, как у нас. Несомненно, если бы не беспрестанное желание заниматься сексом у человека, сильнейшее среди всех животных, на этой небольшой планете нас бы не стало так много.
И марихуана не была завезена из Мексики, чтобы помрачить высокие идеалы наших отцов-основателей. Скорее это растение родом из Евразии было сначало завезено на этот континент нашими отцами-основателями (в особенности Джорджем Вашингтоном), а затем, позднее, принято мексиканцами. Если на берегах Рио-Гранде и имел место соблазн, то первые поселенцы в Вирджинии были соблазнителями, а невинные мексиканцы — соблазнёнными. По-видимому, на нашем континенте не было марихуаны до 18 века, и главной причиной её широкого распространения стал энтузиазм Джорджа Вашингтона.
Этот любопытный факт, на который моё внимание обратил доктор Майкл Олдрич, подробно задокументирован в «Письмах Вашингтона», опубликованных издательством при федеральном правительстве США (U. S. Government Printing Office) в 1931 году. Приведу несколько цитат:
Том 31, страница 389, октябрь 1791 года, письмо из Маунт-Вернон Александру Гамильтону, министру финансов: «Насколько… было бы уместно, по вашему мнению, поддержать выращивание хлопка и конопли в тех регионах Соединенных Штатов, которые подходят для указанных культур?»
За последующие три года, Вашингтон, очевидно, определился с ответом, а что Гамильтон ответил насчёт «уместности», мы не знаем. В томе 33 на странице 279 мы обнаруживаем его письмо из Филадельфии своему садовнику в Маунт-Верноне, где он пишет, чтобы тот «добиться как можно большего от семян индийской конопли» и «сажал её повсюду», такое предписание можно истолковать даже так, что он отказался от прочих сельскохозяйственных культур. С ещё большим энтузиазмом на странице 384 он пишет, обращаясь «дорогой доктор» к неустановленному адресату: «Благодарю вас и за семена, и за письменные инструкции, которые вы столь любезно мне выслали. Изготовление препарата из силезской конопли — вещь действительно любопытная…» А на странице 469 он снова напоминает садовнику о семенах индийской конопли: «Я хочу, чтобы семена были сохранены в должное время и с минимальными потерями».
На следующий год Вашингтон еще больше озаботился сохранностью семян и увеличением урожая. На странице 146 тома 34, в письме от 15 марта 1795 года, он снова пишет садовнику: «Предполагая, что вы сохранили все семена индийской конопли, какие было возможно, прошу вас тщательно посадить их снова для обеспечения наличия полного запаса семян».
На странице 72 тома 34 из недатированного письма (весна 1796 года) мы получаем подтверждение тому, что с годами эта необычная страсть не уменьшалась; Вашингтон вновь пишет садовнику: «Как распорядились семенами индийской конопли, запасёнными прошлым летом? Их следовало абсолютно все снова посадить; так можно будет не только собрать запас семян для моих личных целей, но и распространить семена среди других людей; поскольку эта конопля более ценна, чем обычная».[45] На странице 265 тома 35 Вашингтон продолжает терзать садовника насчёт семян (записи того, что об этом всём думал садовник, до нас не дошли), а на странице 323 приводится письмо сэру Джону Синклеру, в котором он утверждает, что его эксперименты определённо показали, что «индийская конопля во всём превосходит новозеландскую».
