Мир Ниодара. Серебро рыжего заката

Лиса стояла там, где дознаватель её оставил – в изножье кровати, втянув голову в плечи.

– Чего молчишь, как упырь? Нравится, издеваться и врать? Скажи мне! Нравится, уничтожать самое дорогое? – не выдержав тишины в ответ, потряс её за плечи.

– Тебе мало того, что жила задарма, пользовалась нашей добротой и заботой? Нужно было ещё и наплевать в душу, да?

Он отошёл подальше от неё, боясь не сдержаться и сделать непоправимое – прибить идиотку!

– Зачем ты схватила амулет голыми руками? Зачем? Ты ведь знаешь, что разрушаешь любую магию! Прекрасно об этом знаешь! И все равно специально взяла и уничтожила самое дорогое, что у меня было!

Себастиан прикрыл веки и отвернулся, не в силах смотреть на не проронившую ни слова в оправдание или в свою защиту лисицу. Весь особняк трясло от его магии. В спальне же потоки струились с такой силой, что зарождалось красное торнадо.

А Лиса только сейчас осознала, что произошло, что она натворила…

– Ты убила мою мать, Лиса. Я этого тебе никогда не прощу! Многое бы простил, но не такое, – холодно произнёс герцог, глядя в окно.

Взмах рукой: на окнах встала толстая металлическая решетка.

– Ты – самое гадкое создание, которое я встречал в своей жизни. Нет ничего более ужасного, чем встреча с тобой. Лучше бы я умер в той подворотне, чем узнал такое предательство.

Кожу лисицы жгло все сильнее и сильнее от высокой концентрации силы в воздухе. Организм девушки впитывал её огромными дозами, захлебываясь океаном обрушенной на него энергии. Но сознание Лисы было ясным как никогда.

– Я был прав. Ты уродлива не только снаружи, но и внутри. Самый настоящий выродок.

Хлопнула дверь.

Герцог ушёл, заперев за собой замок.

Едва дыша, Лиса подняла глаза от пола и наткнулась на свое отражение в огромном зеркале. Скрюченная фигура с незавершенным оборотом в зверя. Местами бледная грязно-коричневая шерсть, местами проплешины. Глаза ввалились, полностью пожелтели. Лицо вытянулось, стало похожим на собачью морду. В серой пыли, в засохшей крови.

«Он прав. Я – настоящий выродок», – прокручивая в голове самые красочные эпитеты дознавателя, подумала оборотница: «Лучше бы я умерла еще при рождении. Или в тот момент, когда меня нашел Барон».

Она прикрыла глаза и опустилась на пол, где стояла.

Алый смерч магии герцога не пытался утихнуть. Заряженный энергией дознавателя грозные порывы ветра врезались в дрожащее тело, заставляя вздрагивать при каждом соприкосновении и меняя его форму, разрушая последние барьеры оборота, выпуская, наконец, наружу лисицу и хороня внутри человека.

***

Глава дознания вернулся в управление и вертел в руках безжизненный тусклый камень. Аурелия, к которой он срочно переместился прямо в Академию из своего особняка сразу после разговора с Лисой, чтобы узнать, можно ли вернуть дух матери обратно, убила последнюю надежду. Чёрный диамон был мёртв. Окончательно. Он потерял все свои магические свойства, став обычным кристаллом, блестяшкой.

Швырнув безжизненный камень в угол, Рейдж уткнулся в документы, но сосредоточиться на работе все равно не смог. За полторы недели с того момента, как открылась вся правда о Лисе, он не переставал думать о ней.