Мир Ниодара. Серебро рыжего заката

– Увольняй, начальник. Лишай привилегий, выписывай штрафы и делай со мной, что твоей шишрасовой душе угодно. Я не за этим пришёл, – ничуть не испугался Тобиас. То, что он увидел сегодня, полностью лишило его какого-либо пиетета, страха перед герцогом и напрочь отбило к главному дознавателю уважение.

– И что же тебе нужно, раз смог набраться смелости говорить со мной в таком тоне? – с угрозой в голосе спросил Рейдж: в воздухе запахло магией, красные искры заплясали за спиной главного дознавателя.

– Я пришёл посмотреть в глаза человеку, который убил Лису, и спросить у него, как ему живётся с этим? – улыбнулся парень, но карие глаза его оставались полны презрения и ненависти.

– Тобиас, ты головой стукнулся? Лиса дома жива и здорова, под арестом, правда, но с ней все хорошо, – отмахнулся Себастиан: герой-защитник выискался. Искры растворились в воздухе.

– Рейдж, ты прикидываешься или на самом деле ничего не понимаешь? Ты вообще её навещал? Видел её после того, как запер? Разговаривал? – оборотень встал и облокотился двумя руками на стол.

– Мои дела тебя не должны касаться, – огрызнулся мужчина, откинувшись на спинку своего кресла.

Волк шире и крупнее его в плечах, мускулистее, когда герцог выше ростом и более жилистый. Если начнётся драка, то у оборотня будет физическое преимущество в силе, но и главе управления есть, чем удивить своего противника без применения магии, так что ещё неизвестно, кто станет победителем в этом бою.

– Ты – мерзавец, Рейдж! – засверкали глаза у Ллойда – первый признак скорого неконтролируемого оборота из-за эмоций. – Ты сделал все, чтобы Лиса не нашла себе пару! Спал с ней, пропитал своим запахом, чтобы отбить интерес у свободных оборотней! Магов не подпускал даже поговорить с девчонкой!

– Ничего я не делал! – взъярился герцог, подскочив с места. Магия закружила вокруг него вихрями: мальчишка его достал. – Лиса сама пришла спать в мою комнату. Спать, и ничего больше.

– О! Ты ещё и круглый идиот, Рейдж! Влюблённый по уши идиот!

– Ллойд, не дразни меня! – прорычал дознаватель. – Выбирай выражения! Я никого не люблю.

– Кроме себя, это точно. И спорить с тобой бестолку, проще показать. Да, менталист? Готов увидеть результат своих трудов? – с издевкой протянул волк, снимая амулет абсолютного щита с шеи.

На Рейджа градом посыпались картинки, чувства и эмоции сидящего напротив оборотня. Его презрение сливалось в гудящий водоворот злобы и тянущей душу печали, выливаясь в щемящую нежность, грусть и рвущую плоть скорбь. Образы накладывались один на другой, подсовывая самые ужасные воспоминания, самые неприглядные виды и застывшие изображения открытого.

Но хуже всего были звуки, дикие, яростные и жуткие, примитивные в своей простоте и свирепые от еле сдерживаемой ярости хищника.

– Это только твои фантазии, – глухо пробормотал дознаватель, не успев сразу отгородиться щитом, погрузившись в чужой разум слишком глубоко и резко. – Ты все это выдумал…

– И это мне говорит сильнейший менталист нашей страны? – Ллойд презрительно фыркнул. – Доброго вам вечера, господин Рейдж, – издевательски добавил оборотень и ушёл.