Гамбит. На сером поле
- Автор: Vollmond Leo
- Серия: Добро пожаловать в Нордэм #5
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Полицейские детективы
Электронная книга - «Гамбит. На сером поле». Краткое содержание книги:
В Нордэме – городе, где социальные проблемы обострены до предела, наличие средств и положения в обществе не гарантируют обретение личного счастья. Деньги не приносят любви, власть – долгожданный покой, а внутренние демоны оказываются реальными.
Содержит нецензурную брань.
– Эванс, – шепнул он ей на ухо, когда рука запуталась в ее мокрых волосах на затылке.
– Да, мистер Ларссон, – ее трясет от холода, а она все еще соблюдает условности. Не для себя, для него. Адам был в этом уверен.
– Прости, – он знал, что она простит. Ему остается простить самого себя, что он всего лишь человек, у которого есть имя. Он здесь. Он существует в одной реальности рядом с ней, хоть она этого упорно не замечает.
– За что… – едва ощутимое, мимолетное прикосновение губ к губам заставило ее замолчать.
Вокруг опять воцарилась тишина. Для него было очевидным, насколько ей это противно. Ровно настолько же насколько он сейчас противен сам себе: противнее некуда, просто омерзителен. Готовый стать просто невыносимым, он продолжил, целуя ее глубже, настойчивее, но без привычного и узнаваемого напора. Он не давил, не настаивал, ведь с ней так нельзя. Так он рискует и вовсе ее сломать. Эванс едва справляется за себя. Куда ей еще и за того парня. Ожидаемо, что она не ответила. Холодные губы не сдвинулись ни на сотую часть дюйма, но и не отстранились. Она не скажет: «Да», но и: «Нет», – будет невысказанным. Ее молчание станет ее ответом, истолковать который ему придется самому. Теперь он понял, не все, но многое. Тишина порой оглушает. Оглушила пустую эстакаду, когда Костлявая требовала ответа от копа, зная, что он не ответит. Оглушает и сейчас, когда Адам Ларссон спрашивает Мию Эванс без слов, а та в ответ молчит. Надеясь, что спроси ее громче, она, возможно, ответит, он углубляет поцелуй. Осторожно, почти небрежно скользя языком в молчавший заледенелый рот, он словно глотнул ледяной воды, обжигавшей морской солью и привкусом пепла. Она не отвечала и не отталкивала, будто говоря без слов: «Иди дальше, я не поведу», останавливая невысказанным: «Остановись – я встану рядом». Позволит напиться морской воды и задохнуться кружащим в воздухе тленом, но: «Стой!», никогда не скажет.
Теперь он видит. Настоящая она всегда молчит. «Я не могу вовремя заткнуться», – для нее такая же маска, как его безразличие, что он примеряет на свое лицо. Невысказанное отрицание никак не согласие, и только он сам решает идти ему дальше или остановиться, если зайти, то, как далеко, и в итоге монстр ты или всего лишь человек. Она не говорит ни нет, ни да. Она его Тихо. Спасительный выход и хитрая ловушка, проклятье и дар одновременно. И он отстраняется, не размыкая губ, желая услышать хотя бы эхо, а в ответ лишь тишина, способная оглушить.
Адам понимает, насколько он должно быть сейчас для нее омерзителен. Он для нее всего лишь множество, тех, что берут, не отдавая, а не она его множество отдававших, лишь бы взяли. Боль от понимания этого сдавливает горло изнутри холодными пальцами. Обида жжет грудь каленым железом и проникает глубже невыносимо медленно дюйм за дюймом. Воля приказывает быть выше этого, и шизофрения спихивает обиду со сцены. Адам Ларссон проиграл суррогату самого себя, как раньше суррогат проигрывал ему.
– Я вам не нравлюсь, – отпуская и соприкасаясь лбами, спрашивает он.
– Совсем неважно, что и кому нравится, мистер Ларссон, – шепчет она. – Важно, как это выглядит, – волна сожаления в ее голосе топит их обоих.
– Только не мне, – доказывает он ей, а не себе. Кричит во все горло, когда рядом Тихо. Его Тихо.
– Сейчас – да, позже – нет. Когда минус меняется на плюс, нет возможности выбирать, – ее ответ от знатока, не от любителя.
– У тебя были плохие примеры, – он опять не отступает, надеется, что глупо, и верит, что похвально. Все судят по себе, и Адам не исключение. Вдруг, если он прокричит, то она услышит. Не будет больше этого Тихо, порожденного болью и страхом из прошлого.
– И для вашей же пользы, воспользуйтесь моим опытом, – снова от нее исходит рациональное и холодное, а не живое и человечное. Эванс даже не обижалась на его неуместную настойчивость, предостерегала, образумливала, но точно не злилась.
– Я тебя обидел, – понимая, чем заслужил подобное отношение, и удивлялся, что нельзя же грести всех под одну гребенку. Вот только сам же поступал именно так при их первых встречах.
– Ни в коем случае, мистер Ларссон, это я позволила позволить вам лишнего, и извинения за мной, – уж в чем, а в такте ей не откажешь. Она и сейчас четко видела границы, помечая их красными лентами вдоль волчьей тропы.
– Только в устной форме, – с паршивой овцы… и снова его легкий поцелуй остается без ответа.
– Вы невероятно настойчивы, мистер Ларссон, – Эванс устало улыбнулась уголком ровных губ.