Непобедимый. Право на семью
- Автор: Тодорова Елена
- Серия: Неоспоримая #5
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Непобедимый. Право на семью». Краткое содержание книги:
Я всегда была просто дочерью друзей его родителей.
Все меняется в день моего совершеннолетия. Непобедимый предлагает мне стать его женой и… срочно родить наследника. И на это у него есть серьезная причина.
❤️История Миши Тихомирова и Полины Аравиной из цикла Неоспоримая.
❤️Все книги цикла читаются отдельно!
Приподнимаю тарелку, чтобы вытянуть чертов кусок бумажки и… ничего там не обнаруживаю. Сердце резко срывается, набирая безумную скорость. Слышу шаги за спиной. Резко оборачиваюсь.
Сталкиваемся взглядами. Я перепуганная. Тихомиров невозмутимый.
— Что-то потеряла?
А вот в голосе знакомый металл звенит.
— Нет… Ничего… — шепчу, едва справляясь с самой естественной функцией — дыханием. — Ты не поел, — шумно выдаю. И сразу спрашиваю: — Почему?
— Аппетит пропал.
— Когда?
— Когда.
Очень странный ответ. Ничего не понимаю. В голове все смешивается. В груди и вовсе полнейший хаос разворачивается.
— Ладно…
Ставя тарелку на место, еще раз ладонью по столешнице прочесываю. Ничего.
Ловлю взгляд Миши. В нем вдруг возникает какая-то издевка. Бровь будто вопросительно приподнимается. На этом все. И я решаю игнорировать. Включаю чайник и, пока он греется, достаю из шкафчика чай. Не хватит сейчас терпения ждать, пока заварится листовой. Поэтому бросаю в чашку один из пакетиков. Сразу ложку сахара к нему добавляю. Но сахарницу не прячу. По привычке отодвигаю в сторону. Миша, конечно, сразу же находит, за что прицепиться.
— Сахар, — в одном чертовом слове максимум давления с его стороны.
Не рявкает. Вроде как негромко звучит. Однако я вздрагиваю. И… игнорирую.
Сама не знаю, чего добиваюсь. Смотрю на него и не двигаюсь.
— Сахар, Полина, — повторяет жестче.
Я сцепляю зубы — и вся реакция.
Тогда Миша подходит и с убийственным видом сам убирает ни в чем неповинную сахарницу в шкафчик.
Я… Я тянусь и достаю ее обратно. С грохотом опускаю на столешницу.
Сглатываю так громко, что у пролива Ла-Манш слышно. И решительно смотрю Непобедимому в глаза.
— Что ты делаешь? Что это за ребячество?
Звучит очень низко. Хрипло. Совсем рядом.
— При чем здесь ребячество? — мой голос волнами льется. И ломается. Но мне плевать. Не разрывая зрительного контакта, обманываю: — Мне он еще нужен. Возможно.
— Возможно?
Сейчас он выглядит злым. Выходят эти эмоции, словно темная грозовая хмара. Нависает надо мной. Потрескивает, предупреждает первыми ударами грома. Я судорожно тяну воздух и… не сдаюсь.
— Да. Возможно. Если чай покажется мне не сладким или… — очень громко дышу, без конца срываюсь, словно неопытный бегун на дальнем марафоне. Плевать. — Я могу захотеть вторую чашку чая.
— Остановись, — предупреждает с шумным выдохом и почти отворачивается.
Замирает боком ко мне. Не смотрит. Но и уйти не может.
— Ты же зачем-то шел за мной на кухню, Миша… — осмеливаюсь озвучить прилетевшие в голову мысли. — Зачем? Я не хочу останавливаться… Не сдерживайся…
Вижу, но не слышу, как он вдыхает. Мощная грудь раздувается. На выдохе Тихомиров тянется к сахарнице. Не знаю, что планирует на этот раз. Опережая, толкаю ее со стола. Пока звенит разлетающееся стекло и шуршит рассыпающийся сахар, на миг зажмуриваюсь. И в это же время чувствую, как Миша хватает меня за плечи. Сжимая до боли, приподнимает. Протаскивает так стремительно, что у меня голова кружится. В оцепенении скручиваюсь, даже не дышу, пока не ощущаю, как садит на столешницу.
Медленно разжимаю веки, чтобы тут же столкнуться с несущейся на меня бурей.
Темные-темные глаза Непобедимого.
— Чего ты добиваешься, Полина? — хлещет даже голосом.
До кровавых полос.
Плевать.
— Ты бесишься, Тихомиров?
— Бешусь.
— Выдавай. Так, чтобы я почувствовала, — шепчу задушено и пылко.
— Сейчас, блядь, почувствуешь, — рычит в ответ.
Я содрогаюсь. И, закрывая глаза, сама к его губам приникаю. Высовывая язык, почти невесомо прохожусь. Непобедимого ощутимо перетряхивает.
— Щекотно? — говорю еще тише. Не могу громче. Выдерживая тяжелый взгляд, готовлюсь принять гораздо больше. — Или приятно? — надеюсь на это все-таки. Но Тихомиров молчит. Не двигаясь, предупреждает только зрительно. Да, я все понимаю. И провоцирую, чтобы рвануло. — Миша? Миша-Миша… — обвивая руками, прижимаюсь грудью. — Миша-Миша… — касаюсь губами шеи, уха, подбородка. — Миша — Миша…
И он срывается.
Издавая какой-то неописуемо-мужественный, грубый и короткий звук, задирает мое платье. При виде чулок, на секунду замирает. Распаляется еще сильнее — ощущаю. Даже трусы с меня не снимает. Распуская ремень и стаскивая свои брюки, просто сдвигает тонкую полоску в сторону. Трогает пальцами, чтобы убедиться, что я готова.
А я готова.
Чувствую я. Чувствую он. Оба слышим — хлюпает.
— После него? — хрипит Миша.
— Не скажу, — выдыхаю оскорбленно и вместе с тем немного испуганно.
— Что значит, не скажешь? Отвечай, — сечет голосом воздух.