История Израиля. От Войны за независимость до Шестидневной войны. Том 3

Хотя Еврейское агентство и не было готово к алие такого масштаба, оно отреагировало быстро. Служащие агентства создали сеть перевалочных лагерей в Европе, а в Израиле предоставляли репатриантам жилье в общежитиях и на съемных квартирах. На этот раз не было речи о размещении олим в палатках и бараках. В Тель-Авиве и других городах им предлагали квартиры из общественных фондов за небольшую оплату. Репатрианты с высшим оборазо-ванием были определены за государственный счет в ульпаны — интенсивные пятимесячные курсы по изучению иврита. Позднее предпринимались энергичные усилия по обеспечению новых репатриантов работой, соответствующей их профессиональному и культурному уровню. Такая заботливость Еврейского агентства ни в коей мере не являлась следствием сознательной или подсознательной дискриминации восточных евреев, она была вызвана пониманием того, что иммиграцию из стран за "железным занавесом”, где экономические условия жизни евреев были все-таки терпимыми, необходимо стимулировать любой ценой. Для Израиля коммунистическая Европа являлась практически последним значительным источником репатриации профессионально подготовленных и образованных кадров.

Новая волна иммиграции пришлась на период 1961–1964 гг. Она увеличила население Израиля на 194 тысячи человек. На сей раз подавляющее большинство репатриантов прибыло из мусульманских стран: из Ирана, государств Северной Африки, особенно из Марокко, где власти над нажимом Франции позволили эмигрировать последним остаткам еврейской общины. Среди новых репатриантов были и 14 тысяч алжирских евреев, принадлежавших к бывшим французским колониальным кругам. Их прибытие было встречено израильским правительством со смешанными чувствами, так как большая часть алжирского еврейства — около 130 тысяч человек — предпочла переехать во Францию. То, что охваченные паникой еврейские общины восточных стран, и в особенности стран Магриба, могут двинуться куда-либо еще, кроме Израиля, было шокирующим открытием для сионистского руководства. Однако положение алжирских евреев нельзя было сравнить с положением евреев Марокко. Первые, обладая теми же правами, что и французское население, считали себя европейцами и не собирались отказываться от покровительства радушных западных демократий. Поэтому в период спада алии алжирская иммиграция выглядела достаточно впечатляюще (в период 1965–1967 гг. в Израиль прибывало не более 25 тысяч человек в год).

Несмотря на перепады алии, еврейское население Израиля неуклонно росло, поднявшись с 1 миллиона 667 тысяч человек в 1956 г. до 2 миллионов 384 тысяч человек в 1967 г. В этот период произошли серьезные изменения и в его "этническом” составе. В 1965 г. численность евреев — выходцев из стран Востока и ашкеназов впервые сравнялась, а тремя годами позже сефарды составляли уже 55,5 процента от всего еврейского населения страны. Более того, удельный вес восточных евреев продолжал расти, так как в этой группе населения уровень рождаемости почти в два раза превышал соответствующий показатель в ашкеназских семьях. Эта динамика имела большое влияние на будущее израильской культуры. Для правительства же непосредственный интерес представлял непрерывный рост народонаселения. Он сказывался не только на экономике, но и на усилении обороноспособности страны. Распределение населения стало значительно пропорциональнее. В 1948 г. 18 процентов израильских евреев жили в сельских районах, а 52 процента — в трех главных городах. Двадцать лет спустя ситуация коренным образом изменилась. Хотя удельный вес сельского населения упал (до 11,3 процента), жители трех главных городов составляли теперь менее 35 процентов от общего числа еврейских жителей страны. 54 процента евреев жили в малых городах; некоторые из них являлись, правда, городами-спутниками мегаполисов, но значительная часть представляла собой новые развивающиеся населенные пункты. Таким образом, и после операции "Кадеш” Израиль заполнял свои демографические ниши не менее эффективно, чем в предшествовавшие годы.